Мой темный Ромео - Паркер С. Хантингтон

Он доносился с кухни.

Естественно.

Из любимого помещения Печеньки в любом доме, за исключением библиотек. Живот свело от страха и предвкушения. Она веселится без меня, а я неспособен делать то же самое без нее.

Я прошел по коридору, а потом прислонился к дверному косяку на входе в кухню и стал наблюдать, как Даллас, Фрэнклин и Наташа пекут яблочный пирог. Печенька раскатывала полоски теста. Ее усыпанные веснушками щеки и нос перепачкались в муке. Глаза блестели от счастья, когда она повернулась на месте и впервые заметила меня.

Разомкнула губы.

– Ромео? Что ты здесь делаешь? Дома все в порядке? Что-то со Старшим?

Дом. Мой особняк правда стал для тебя домом?

– Все нормально. Мой отец, как это ни прискорбно, все еще жив. – Я не сводил с нее взгляда, не желая смотреть на Фрэнклин и вспоминать грубости, которыми меня описывала Даллас. Не знаю, хорошо ли Даллас умеет печь пироги, но унижение дается ей на ура.

– В чем дело? – Даллас положила скалку на стол и подошла ко мне. Я вручил ей букет белых роз. Она сжала его в руках, а в ее глазах плясал миллион вопросов.

– Ни в чем. – Я обнял ее за тонкую талию и притянул к себе, наплевав, что на нас смотрит вся ее семья. – Просто я подумал принять твое предложение и сходить на свидание.

– Свидание должно было состояться, когда я вернусь из Джорджии.

– Такие сроки меня не устраивают.

Она наморщила нос.

– Почему?

– Потому что я не могу быть вдали от тебя дольше пары дней.

Наконец она, похоже, осталась довольна моими словами. Моим присутствием. Прижала ладонь к моей щеке и улыбнулась мне. Я мельком глянул на Фрэнклин. Вид у нее был такой, будто я объявил, что намерен съесть собственную руку в прямом эфире. Но я снова поймал себя на том, насколько мне безразлично, что подумает о моих делах какой-то там подросток. Я знал лишь, что мне жутко приятно снова обнимать мою жену.

Даллас посмотрела на меня. Я не сдержался. Сцеловал муку с ее носа.

– Можем устроить его сейчас, если ты не против. Свидание.

– Сейчас – прекрасное время, – подтвердил я. – Я свободен.

– Тогда дай я переоденусь.

Я поцеловал ее в лоб.

– Я подожду.

Вечность и даже дольше, если потребуется.

Она с прищуром посмотрела на меня.

– В прошлый раз ты засекал время.

– В прошлый раз я был козлом.

Даллас захихикала, и ее глаза заискрились. Заискрились из-за меня.

– А что же теперь?

Теперь я влюблен.

Глава 63

= Ромео =

Теперь я понял, почему мужчины делали все возможное, чтобы заполучить женщину. Почему ахейцы вторглись в Трою из-за Елены. Или, в моем случае, почему ради Даллас из Чапел-Фолз я разгуливал по провинциальному городку, способному погрузить в коматозное состояние.

Печенька сияла и подпрыгивала при каждом шаге, перехватив инициативу на нашем свидании.

Наш первый пункт назначения – публичная библиотека.

– Здесь состоялось мое первое свидание с мистером Дарси. – Она драматично повалилась на потертую деревянную скамейку возле кофейни. – А здесь – мой первый поцелуй с Ларсом Шеффилдом – квотербеком из старшей школы.

– Жаль, что ты упомянула его имя. – Я переплел наши пальцы. – Теперь мне придется его убить.

Даллас захихикала.

– Хочешь сыграть в игру?

Естественно, первым порывом было ответить отказом.

– Конечно.

– В детстве мы с Фрэнки постоянно в нее играли. Пишем общие темы: млекопитающие, времена года, цветы – что угодно – на листках бумаги, складываем их, бросаем в шапку, перемешиваем, а потом достаем наугад. Кто первый найдет пять книг по выпавшей теме, тот и выиграл.

– Что выиграл?

Даллас пошевелила бровями.

А. Системе вознаграждения явно недоставало логического обоснования, раз в ней не было проигравших и победителей, но я не видел особого смысла обращать на это ее внимание.

Печенька набросала несколько тем, одолжила кепку у первого встречного и выбрала тему. Фрукты. Она взвизгнула.

– Хорошая тема. Мне она еще никогда не выпадала.

Мы отправились на поиски обложек и названий, связанных с фруктами. Должен признать, что игра была не такой уж глупой. Я взял «Яблоки не падают никогда», «Гроздья гнева» и «Жареные зеленые помидоры в кафе “Полустанок”». Помидоры – самый настоящий фрукт. И да, я готов спорить об этом до посинения. К слову о фруктах, мой голод все усиливался. Я не ел перед посадкой на рейс и был слишком поглощен мыслями, чтобы заметить голод.

– Готово! – воскликнула Печенька посреди библиотеки, не думая о громкости своего голоса, и вынесла стопку книг, из-за которой не было видно ее лица. Пожилая библиотекарша шикнула на нее. Даллас даже не заметила этого, спеша ко мне показать свои находки.

– «Артур Пеппер[49] и загадочный браслет»? – я пристально посмотрел на нее. – Перец – это овощ.

– Но он сладкий, как фрукт.

– Очень вольная интерпретация понятия «фрукт». По такой логике, водка – разновидность хлеба, раз и то и другое делается из зерна. – У меня заурчало в животе. Нам надо завязывать с разговорами о еде.

– Ну а, может, она и есть разновидность хлеба. – Даллас обняла меня за плечи, а ее красивое личико все светилось от радости. – Все равно я выиграла.

– Прекрасно. А теперь давай перекусим и заселимся в отель, где я смогу прикинуться незнакомцем, который подцепил тебя в баре. – Мне нужно искупить перед ней вину за то, что она больше никогда не будет с другим мужчиной, потому что я ни за что ее не отпущу.

– О, а это обязательно? – Даллас сникла. – Я хотела показать тебе мое любимое озеро. Я написала о нем стихотворение, и его даже напечатали в местной газете.

Я не ел десять часов.

«Ничего страшного, – напомнил я себе. – Ты взрослый мужик. Переживешь».

– Тогда давай так и сделаем. – Я припал к ее щеке в горячем поцелуе. – А потом я хочу, чтобы ты прочла мне свое стихотворение.

Она просияла.

– Правда?

– Голая.

Даллас хлопнула меня по плечу.

– Свинья.

Замечательно. Теперь я только и думаю о беконе.

И вот мы отправились к ее любимому озеру, сели возле ее любимого дуба, и Печенька предалась своему самому любимому на свете занятию – заговорила о том, какую еду и где именно она хотела бы попробовать. Ее список возглавляли Япония, Таиланд, Индия и Италия.

Прошел час, за ним еще один.

Желудок уже начал болеть.

– Нам пора, милая. – Я