Мой темный Ромео - Паркер С. Хантингтон

– Почему ты так настаиваешь, чтобы я скорее вернулась? Все равно мы ничем не занимаемся.

Ромео наморщил лоб.

– Занимаемся постоянно. Трижды в день, не меньше. Пять – если считать оральные ласки.

– Я говорю не только о сексе. – В кои-то веки. Казалось, я больше ни о чем не могла думать, когда он оказывался рядом. – Я имею в виду свидания, совместный просмотр шоу, совместные ужины… ну, понимаешь, всякие занятия для парочек. – Судя по тому, как взметнулись его брови, я едва не заподозрила, что он даже не знал о подобном. – У тебя же была невеста, – заметила я, склонив голову.

– Да, но обычно она тратила мои деньги и предоставляла меня самому себе. Я большую часть времени работал и раз в год возил ее в отпуск. – Ох ты божечки. В его понимании, любить – значит, дать женщине крышу над головой и кредитную карту.

– И вы оба были счастливы?

Ромео бросил на меня взгляд, говоривший: «А сама как думаешь?»

Ой-ей.

Я уже знаю, чем все закончилось.

Положив руку ему на грудь, я встала на цыпочки и поцеловала его в основание шеи.

– Хочешь, будем чаще чем-то заниматься вместе, когда я вернусь?

Он прищурился.

– Чем, например? – Наконец-то не я оказалась неопытной и неуклюжей в наших отношениях. Грудь распирало от счастья.

– Ты можешь пригласить меня на свидание. На ужин, потом в кино. А потом я могу почитать, опустив голову тебе на плечо, пока ты просматриваешь свои газеты о деньгах.

– Финансовые новости. – Он поднес мою ладонь, лежавшую у него на груди, к губам и рассеянно поцеловал. – Хорошо, если ты хочешь. Но я все равно думаю, что ты должна вернуться через три дня.

Я с улыбкой провела губами по его щеке, чувствуя щетину.

– Почему? Будешь по мне тосковать?

Он поджал губы.

– Тоска – это изобретение Джейн Остин, придуманное для продажи книг.

Я запрокинула голову и расхохоталась так заливисто, что заболел живот.

– Ты проживешь семь дней без меня, муженек. Вот увидишь.

Глава 62

= Ромео =

На самом деле я не протянул без нее и двух.

В первый день я хандрил, раздавая невнятные поручения Каре, Дилану и всем, кто попадал под руку.

Во второй – ввязывался в бытовые споры со Старшим, Заком, Оливером и бариста из «Старбакса», который предложил мне пластиковую трубочку. («Тебе нравится засирать планету? У тебя где-то припасена еще одна, о которой мне стоит знать на тот случай, когда придет время и наша целиком окажется под водой?»)

На третий день я лез на стены.

Буквально.

Зак едва оторвался от ноутбука посреди виртуального собрания акционеров.

– Отойди от моей стены, Коста. В доме высокие потолки. Замучаешься все перекрашивать.

– У тебя стены двух разных оттенков. Я только что заметил.

Бежевого и молочно-белого.

– А ты – пятидесяти оттенков подкаблучника. – В другом конце домашнего кабинета Оливер занимался своим любимым хобби – просиживал за ноутбуком в поисках высококачественного порно. – У тебя такой вид, будто кто-то прихлопнул твоего хомячка.

Я метался по комнате.

– Мне скучно.

– Я бы предложил развлечь тебя так, как это делает твоя жена, но под Новый год решил дать обещание трахаться только с теми, кого считаю привлекательным.

Я расхаживал босиком, стаптывая ковер. Вперед и назад. Снова и снова. Зак простонал.

– Коста, у меня от тебя уже голова болит.

– Может, все дело в двухцветной стене. – Я остановился и хмуро посмотрел в окно.

Мои родители жили через дорогу от Зака. Иногда, бывая у него, я выглядывал на улицу в надежде увидеть, как к их дому подъезжает машина скорой, чтобы вынести безжизненное тело моего отца из постели.

Казалось, для умирающего человека он неплохо держался.

Когда он уже назначит меня генеральным директором?

– Какая в Джорджии погода в это время года? – вслух поинтересовался я.

Зак захлопнул ноутбук.

– Не знаю. Но если ты не поедешь туда, чтобы выяснить это самостоятельно, я лично притащу тебя за ухо. Просто признай поражение. Ты влюбился. В малолетку.

– А можно, пожалуйста, законодательно нормализовать сексуальные отношения с женщинами, не достигшими совершеннолетия? – проворчал Оливер.

– Нет, – хором ответили мы с Заком.

– Она со своей семьей. – Слова вырвались сами собой. Будто я об этом задумывался. А я вообще об этом думал?

– Ты теперь тоже часть ее семьи. – Оливер остановился на видео, в котором домохозяйку трахали ее муж и его брат. В одно отверстие. Даже с моего ракурса, с другого конца комнаты, было понятно, что сама затея, возможно, и возбуждающая, но ее воплощение, скорее всего, отправит по крайней мере двоих из троих участников в отделение неотложной помощи.

– А если она не захочет меня видеть? – С каких пор меня это волнует?

– Тогда хотя бы поймешь, где твое место. – Зак встал и направился к двери. Распахнул ее и остановился у порога. – И где бы оно ни было – лишь бы подальше от моего чертового дома. Всего хорошего, Коста.

Возвращение в Чапел-Фолз значилось в моем списке дел где-то между переездом к Оливеру фон Бисмарку и трансплантацией лобковых волос.

Но вот я оказался на пороге дома детства Даллас.

Мне показалось очень уместным, что сейчас я делал то, что должен был сделать раньше, – держал в руках букет, чтобы добиться расположения выбранной мною женщины.

Увидев меня, Шеп отступил на два шага назад и расправил плечи.

– Даллас сказала, ты знаешь, что она здесь. – Он вскинул голову, будто готовясь к пощечине. Честно говоря, такая мысль раз или два приходила мне в голову, но, как заметила его дочь, я тоже был виновен в случившемся.

– Очевидно. И вот он я.

Он собрал жалкие остатки своего характера и наклонил голову, решив оказать сопротивление.

– Она хорошо проводит время. Не порти ей веселье.

Я протолкнулся мимо него, как и в тот раз несколько месяцев назад.

– У меня нет желания портить ей веселье.

Шеп вошел следом, все еще на нервах.

– Тогда что тебя привело?

– Я скучаю по ней.

Я не мог винить Шепа за то, что у него случился шок. В конце концов, я и сам не мог поверить, что приехал. Оказывается, когда речь заходит о любви, причины не нужны. Она существует для того, чтобы разрушать. Даже логику.

Я пошел на звук звонкого смеха. Смеха, который раньше терпеть не мог, а теперь, по