Испорченный мед - Обри Тейлор

Он хотел ранить меня этими словами.

Но я гордилась тем, что принадлежу им. Я — часть Шершней. И горжусь этим.

— Ну что, как насчет напитков? — Лукас стоял позади меня, скрестив руки.

— Я бы не отказалась, — ответила я и пошла за ним к очереди, мы не сказали ни слова.

Светская беседа была трудной, и он только что стал свидетелем того, как я разнесла его отца в клочья.

— Это была ваша первая встреча? — спросил Лукас, возвращаясь к нашим местам с двумя напитками.

— К сожалению, нет, — вздохнула я, шагнув обратно на солнце, в гул и волнение трибун. — Мы познакомились на семейном уикенде в домике Шор.

— Он туда приезжал? — Лукас с удивлением посмотрел на меня через плечо, и я кивнула. — Арло, должно быть, держал Ника в узде, раз тот втянул отца.

— Думаю, сейчас между ними всё в порядке, — добавила я о Нике и Арло. Лукас пожал плечами, спускаясь по лестнице.

— У него с Арло бывают взлёты и падения, но они всегда находят общий язык. Я не горжусь тем, что оставил их с отцом наедине. Но ты должна понимать, уехать тогда было тактикой выживания двадцатитрёхлетнего, а не того, кем я являюсь сейчас. — Он остановился недалеко от нашего прохода.

— Я понимаю. Тебе не нужно оправдывать свои действия передо мной. — Я натянуто улыбнулась ему.

Мне потребуется время, чтобы разобраться в своих чувствах, особенно к тому, что Лукас оставил младших братьев один на один с Артуром. Но я была уверена: у него были причины.

— Садитесь уже! — рявкнул старик справа от нас, и мы поспешили через проход занять свои места.

— Ты ему подходишь, — было последнее, что сказал мне Лукас, прежде чем сесть на место.

Год назад я не подходила ни для кого. Даже самой себе. Он никогда не узнает, что значили для меня эти слова, но в ту секунду чувство гордости наполнило меня до краёв, разлилось внутри, как фейерверки, вспыхивающие в самых тёмных уголках души.

ГЛАВА 45

Эстелла

Все затаили дыхание.

Два дополнительных иннинга, полных напряжения, оставили Шершней с четырьмя очками против трёх у Викингов. Им нужна была ещё одна подача, чтобы сравнять счёт и перейти к третьему дополнительному иннингу, а Арло нужно было сделать идеальный иннинг, чтобы их остановить. Игроки были вымотаны, и по ним было видно, как солнце начинает действовать. Пожалуй, это был самый жаркий день в году. Я буквально плавилась на месте, сидя в форме Арло и его шортах. Ноги прилипали к жёсткому пластику, и каждый раз, когда я пыталась устроиться поудобнее, кожа тянулась и скользила.

Арло стоял на холме, и даже с такого расстояния я видела, как напряжены все его мышцы. По шее и рукам пробегали вздувшиеся от обезвоживания вены. Он глубоко вдохнул и метнул мяч со всей силой.

Страйк.

Я больше не могла сидеть. Меня подташнивало от нервов. Я встала, подождала, пока он отвернётся, и вышла в проход, нырнув через служебную дверь, приложив карту из заднего кармана.

— Ну наконец-то, Персик, — Кайл ждал у у двери дагаута, и на его лице расплылась та дьявольская ухмылка, которую я так любила. — Ты должна была нарушить правила ещё в пятом иннинге. На, — он кинул мне куртку с эмблемой стадиона. — Не высовывайся.

Энергия в дагауте окутала меня, словно одеяло. Сайлас подал мне руку, помогая спрыгнуть с бортика и шагнуть на знакомый неровный песок. Я пробралась к ограде и втиснулась между игроками.

Дом.

Арло потребовалось меньше секунды, чтобы найти меня. Его взгляд скользнул от пустого места на трибунах до меня, стоящей здесь, с нервной улыбкой. Первый раз, когда я увидела, как он это делает, навсегда отпечатался у меня в памяти: плавный изгиб спины, слаженная работа мышц, всё ради идеального броска. Уголки его губ дрогнули в лёгкой улыбке, и мяч со свистом пролетел мимо биты прямо в перчатку Дженсена.

Страйк два.

Еще один, и Шершни снова станут национальными чемпионами. Впервые за три года.

Кайл приподнялся на цыпочки позади меня, опершись подбородком о моё плечо, как и все остальные, в напряжённом ожидании. Я ожидала увидеть в глазах Арло страх. Но там было всё, кроме него: уверенность, усталость, гордость. Он отступил, взглянул на Дженсена, тот подал знак, и мяч снова оказался в его руке.

Я услышала бросок. А потом, только шум. Весь стадион взорвался криками, загрохотали пушки, а с неба посыпалось конфетти.

Страйк три.

Кайл что-то кричал, выбегая на поле, чтобы присоединиться к команде. Арло подняли в воздух, неловко, но с любовью: друзья, семья, команда.

— Элла! — позвал Сайлас с лестницы землянки. Воротник его рубашки был покрыт потом, борода растрёпана, но улыбка сияла гордостью. — Что ты делаешь?

Наблюдаю.

— Даю им секунду, — ответила я.

Он обернулся, глядя на ту толпу, что прыгала, обнималась, пела что-то в такт музыке и оглушающим аплодисментам.

— Ты заслужила праздновать так же, как и они, — сказал он, хмурясь и поправляя кепку.

— Мы оба знаем, это их победа. Это не имело ко мне никакого отношения.

Я отвела взгляд от Арло всего на десять секунд, и он исчез. Я прикусила губу, ища его взглядом.

— Это имело прямое отношение к тебе! — возразил Сайлас, но я была слишком сосредоточена на том, что выискивала Арло, чтобы обращать на это внимание.

Толпа разошлась, празднование разбивалось на отдельные группы восторга. Арло отпустил тренера из объятий, обернулся и нашёл меня. Моё сердце вздрогнуло, превращаясь в тысячу крохотных бабочек, когда его глаза нашли мои, а губы изогнулись в самой мягкой улыбке, на которую он был способен.

Я кивнула ему. Ни слова не прозвучало между нами, он уже был перехвачен Ваном, который орал во весь голос о своей любви к бейсболу и выпивке. Слезы на моих щеках были слезами счастья, но я смахнула их рукой и заставила себя дышать в этот момент.

Арло пробирался сквозь толпу ко мне, пока я всё ещё висела на ограде дагаута и наблюдала за ним. Конфетти опадали на него пушистыми облачками, прилипая к его предплечьям и груди. Рубашка наполовину расстёгнута, кепка задом наперёд, волосы тёмные, мокрые от пота, но я никогда не видела его таким счастливым. И моё сердце переполнялось от мысли, что он получил всё, чего когда-либо хотел. Он это заслужил.

— Эй, ты не видела мою девушку? — поддразнил он, обхватив руками темно-синие перила. Его плечи напряглись, а предплечья вытянулись, когда