Испорченный мед - Обри Тейлор

— Просто открой, — рассмеялась я и подтолкнула коробку к нему.

Внутри коробки была золотая цепочка. На ней висело простое золотое кольцо, в тон тому, что висело у меня на шее. Только на его кольце была крошечная гравировка: буква «Э», очень похожая на кольцо, которое я носила на большом пальце.

Арло посмотрел на кольцо, нахмурился и широко улыбнулся:

— Это мне?

— Нет, я купила его для своего другого парня, — простонала я, когда он поставил коробку на стол и поднял цепочку над головой.

— Теперь мы одинаковые, — он с улыбкой постучал кольцом по моей груди.

— Неважно, какой сегодня будет результат, победишь ты или нет, я горжусь тобой в этом сезоне. Ты так много трудился, чтобы оказаться здесь.

Я взяла его руку, глядя на синяки и следы на костяшках. Даже через боль он не сдавался. Я переплела наши мизинцы и поцеловала его ладонь.

— Ты справишься, Капитан.

— Вдохновляющая речь, Блондиночка. — Уголки его губ опустились, лицо стало серьёзным, прежде чем он поцеловал мою руку. — Спасибо, что ты со мной.

— Не хотела бы оказаться где-то еще.

— Я люблю тебя, Элла, — сказал он так тихо, что слова были едва уловимы, прежде чем он вновь поцеловал меня.

— Я тоже тебя люблю, — ответила я, позволяя ему украсть столько поцелуев, сколько было нужно, прежде чем нас прервал стук в дверь, и в комнату просунулась голова Сайласа.

— Мне нужно перемотать тебе руки до игры. Пошли.

Арло отстранился, заправил цепочку с кольцом под расстёгнутую рубашку, но перед уходом ещё раз поцеловал меня.

— Я тебя люблю! — снова сказал он, щёлкнув пальцем под моим подбородком.

Я уселась на своё место рядом с Зои, Лукасом и Сойером. Сидевшие по обе стороны, они были как зеркальные отражения, в них безошибочно угадывались братья Кинг. Лукас, старший, высокий, с короткими тёмными волосами и теми же карими глазами, что и у всех. Он был в поношенной майке с фамилией «Кинг», номер восемь, в тон девятому — на Сойере. Тот ёрзал на месте, проверяя телефон и шепча что-то Лукасу.

— Что случилось? — спросила я, слишком любопытная, чтобы сдержаться.

— Артур здесь, — выдохнул Сойер, убирая длинные тёмные волосы под кепку и не оглядываясь туда, где, как обычно, должен был сидеть Артур.

— Встречайте вашего стартового питчера и капитана команды «Харбор Хорнетс»: Аррррррлоооооо Киииинг!

Он должен был бы нервничать, но, казалось, в него вселилась одержимость. С той минуты, как он вышел на поле с поднятыми вверх руками и широкой сияющей улыбкой, он излучал уверенность. Все чувствовали это и поднялись на ноги, аплодируя капитану. Он посмотрел на трибуны, солнце светило прямо в лицо, заставляя его сиять.

На секунду мне показалось, что он ищет взглядом Артура.

Но затем его глаза нашли нас и остановились на мне.

Вместо двух пальцев он поднял руку, продел мизинец в кольцо на цепочке и прижал его к сердцу с мягкой, гордой улыбкой. Я вытащила своё кольцо и сделала то же самое: зацепила мизинцем и прижала к груди.

— Удачи, — прошептала я. И даже если он не мог меня услышать, он чуть склонил голову, дотронувшись до козырька кепки, и повернулся, чтобы встать в строй для исполнения гимна.

К четвёртому иннингу ребята были насквозь пропитаны потом, солнце палило нещадно. Счёт не менялся, ни одной пропущенной подачи. И хотя проигрыш не был бы концом света, я знала: Арло не хотел играть ещё один матч. Он хотел чемпионство. И хотел его сегодня. Возможно, он не рассчитывал на поддержку Артура, но ему нужно было доказать свою правоту, и еще одной игрой этого не добьешься.

— Он все еще там, — сказал Лукас после того, как Арло пропустил свою первую подачу в четвертом иннинге.

Он не продержится долго.

От этой игры зависело очень многое.

— Пойду возьму что-нибудь попить, — сказала я, вставая с места.

— Хочешь, я пойду с тобой? — спросила Зои, откидываясь в кресле. Но я лишь покачала головой.

Она беспокоилась, что меня подхватят журналисты, но из-за суматохи на поле коридоры Конкорда были пусты. Я шагнула из солнечного жара в бетонный полумрак.

Как я и ожидала, Артур Кинг брёл к выходу.

— Куда вы собрались? — крикнула я, когда он показался в дальнем конце тоннеля.

Его плечи были такими же широкими, как у сыновей, но теперь дрожали от старости. Он обернулся.

— Мисс Майл, — стиснул он челюсть, и снова, ни капли Арло в его взгляде. Мне стало интересно, какой была их мать. — Я ухожу.

— Почему? — я шагнула ближе, без малейшего страха.

— Потому что, если всё не идеально, то оно не стоит моего времени.

— Что с вами случилось, что вы стали таким жестоким? — наклонила я голову. — Не неудачная карьера. Не смерть жены, — я не торопилась, стреляя ясно и точно. — Ещё до этого. Что-то должно было случиться, чтобы вы так не уважали собственных сыновей.

— Это жесткая любовь, — отрезал он, но его руки дрожали в карманах. — Она заставляет их становиться лучше.

— Это не любовь, — покачала я головой.

— Что девушка без семьи знает о любви?

Он подготовился. Разузнал обо мне с момента нашего знакомства. Но у меня есть семья. Я получила шанс начать сначала.

— Больше, чем человек с семьёй, которую он так и не научился любить.

— Если ты думаешь, что Арло способен на любовь, ты ошибаешься. Он всегда был злым, запертым в себе мальчишкой. Он мой сын. Я лучше знаю, как его любить, чем какая-то сирота-наркоманка.

Его слова ничего не значили для меня. Это не было чем-то, чем меня не называли в прошлом и не будут называть в будущем. Мне было комфортно быть тем, кто я есть, и я чувствовала себя в безопасности из-за семьи, которую я обрела с Арло и Гнездом.

— Ты ведешь себя так, будто ты лучше них, потому что ты попал в высшую лигу, но все, чего они когда-либо хотели — это отца. Но ты, слабый, жестокий пьяница. И несмотря на все твои усилия испортить их сердца, каждый из твоих сыновей великолепен, даже те, с кем я еще только знакомлюсь. Их сила и мужество в том, что они пережили твоё разрушение.

— Как ты смеешь! — Артур шагнул вперед, воздух покинул мои легкие, когда его рука поднялась, чтобы ударить меня, но я не вздрогнул.

— О, Артур, успокойся, — прошептала я в нескольких дюймах от его лица. — Мы просто шутим.

Он застыл, как крыса в ловушке, прежде чем шумно выдохнуть, и на меня пахнуло его горячим, пропитанным виски дыханием.

— Ты принадлежишь им, —