Испорченный мед - Обри Тейлор

— Насколько сильно тебе нравится эта рубашка? — спросил он, играя с тканью на моём животе.

— Очень, — закатила я глаза.

— Жаль, — он облизал нижнюю губу. — У меня на неё есть планы.

— Вы двое закончили?

Кайл стоял в дверях, надвинув кепку на глаза.

— Сойер донимает меня вопросами о моем выздоровлении, и если он еще раз спросит, как я себя чувствую, я его ударю, Принцесса.

— Ладно, Котенок, — рассмеялся Арло, — сейчас идём.

Он поцеловал меня в щёку и зашагал к Кайлу, хлопнув его по плечу. Я же снова посмотрела в зеркало. Ветер на стадионе растрепал мои мягкие локоны, и их уже невозможно было уложить, так что я собрала волосы в хвост. Он обнажал шрам на груди и подчеркивал тот, что на лице. Я сглотнула ком в горле, выкапывая изнутри уверенность, которая, как я знала, существовала под стыдом и тревогой.

— Ты прекрасно выглядишь, — сказал Арло, стоявший рядом с Кайлом.

Оба улыбнулись мне; Кайл широко и по-детски, Арло всё ещё серьёзно, сосредоточенно.

— Пошли, Персик, я умираю с голоду, — заскулил Кайл, ёрзая в своей лавандовой мешковатой рубашке и широких выбеленных джинсах. Он накинул руку мне на плечи и прижал к себе.

— Повторяй за мной: Лукас — наш любимый брат Кинг.

— Спорно, — я бросила взгляд через плечо на Арло, идущего прямо за нами.

Арло всегда будет моим любимчиком.

ГЛАВА 44

Эстелла

— Могу я поговорить с тобой? — Ник схватил Арло за лямку спортивной сумки, смяв идеально выглаженный голубой костюм. Он великолепно сидел по фигуре, подчеркивая широкие плечи и стройную талию. Воротник белой рубашки едва застёгивался на шее, подчёркивая резкие черты его подбородка.

Я не могу дождаться, когда смогу сорвать это всё с него.

— Мне нечего тебе сказать, — выдавил Арло, сжимая мою руку в почти болезненной хватке. Я чувствовала, как напряжение пронзает его мышцы с каждым шагом прочь от Ника.

— Арло! — рявкнул тот.

— Что, Ник? Что может быть важнее сегодняшней игры? Мы вот настолько, — он поднял руку прямо перед лицом Ника, — близки к тому, чтобы снова завоевать чемпионский титул.

— Папа приедет, — взгляд Ника стал мягче, когда он посмотрел на меня. — Я хотел... — он замялся, почесал шею. — Хотел извиниться.

— Извинения без действий ничего не значат, Ник. Прости, если я не верю твоим словам, — Арло отмахнулся, наши сцепленные руки натянулись, пока я замедлила шаг. — Что? — Он оглянулся, сжав челюсть, когда понял, что я остановилась.

— Просто выслушай его, — прошептала я, достаточно громко, чтобы услышал только он. Всё напряжение на его лице сменилось замешательством.

— Зачем? — не оборачиваясь, спросил он.

— Я не должен был позволить отцу встать между нами, — сказал Ник.

Плечи Арло опустились.

— Я чувствовал себя непобедимым, заставляя тебя чувствовать себя ничтожеством. Я не должен был этим пользоваться. Я должен был тебя защищать. Мой взгляд на ситуацию был искажен, а папины шепотки за спиной только усугубляли. Я пытаюсь. И если слов недостаточно, я буду продолжать пытаться.

Когда он, наконец, повернулся, чтобы встретиться глазами с Ником, между братьями повисла сдавленная тишина. Я сжала бицепс Арло, когда щелчок затворов камер эхом разнесся по парковке, оповещая нас о том, что нас обнаружили.

— И? — спросил Арло, но то, что произошло между ними в следующую секунду, ускользнуло от меня.

— Прости, Элла, — сказал Ник. — За то, что причинил тебе боль. Я не такой человек. Мне просто нужно было время, чтобы вернуться к себе.

Я не ответила. Арло сжал мою ладонь сильнее, его пальцы вонзились в кожу. Никто не двигался ещё целую минуту, пока Арло, наконец, не кивнул и не коснулся пальцами своей груди. Ник повторил жест, и они оба сделали глубокий вдох. Перемирие. Хотя бы на время.

— Что, черт возьми, вы делаете? Идите на стадион, — рявкнул Ван, заезжая на парковку и указывая на толпу журналистов, которые кружили вокруг и с каждой секундой приближались все ближе.

Он помог Зои, в чьи темные волосы была вплетена темно-синяя лента, выбраться из машины, пока Дин и Дженсен выпрыгивали с заднего сиденья, выглядя такими же красивыми, как и всегда.

— Кто-нибудь видел сегодня Кайла? — спросил Ван, когда они обошли Арло и меня.

Глаза Дина потемнели, и он указал в сторону главного входа, где Кайл, казалось, спорил с тренером. Они стояли всего в шаге друг от друга, но по напряжённой позе Кайла было видно — разговор был тяжёлым. Тренер снова и снова проводил руками по волосам.

— Вперёд, парни, — приказал Ник своим «взрослым» голосом, от которого Ван аж вздрогнул. — Нам предстоит выиграть игру.

Все перевели взгляд на Арло в ожидании подтверждения. Он лишь устало выдохнул:

— Вы слышали его.

Игроки сомкнули круг вокруг Зои и меня.

— Держитесь рядом.

Прежде чем Арло направился в раздевалку, я схватила его за руку и потащила в пустой боковой кабинет. Он рассмеялся и запер за собой дверь.

— Не уверен, что тренер одобрил бы сексуальные действия в его кабинете перед третьей игрой.

— Это не его кабинет, — пожала я плечами. — И вытащи из головы свои грязные мысли.

— Сложно, когда ты выглядишь вот так, — он приблизился, обхватил меня за бёдра и усадил на пустой стол, вставая между моими ногами. — И пахнешь так приятно, — простонал он, осыпая мою шею поцелуями.

— Хорошо, герой-любовник, — рассмеялась я, пока его руки скользили по моим бедрам и изгибам задницы на столе. — У меня есть кое-что важное для тебя.

— Всё важное уже в моих руках, — простонал он и сжал мою задницу в знак протеста.

— Ты невыносим. Сосредоточься. — Я игриво оттолкнула его руки. — Руки по швам.

Он застонал, но послушно убрал руки за спину, будто стоял на выговоре.

Я ещё секунду любовалась им. Широкие, крепкие плечи отведены назад, а его мускулистая шея сдержанно изгибалась, пока я окидывал его взглядом. Его тёплая, светящаяся кожа и миндалевидные тёмные глаза изучали моё лицо так, будто он снова и снова находил в нём что-то новое.

Он был прекрасен, и сколько бы я ни смотрела, мне никогда не надоедало, как он смотрит в ответ.

Любовь — странная штука. Иногда сложная до боли. Но с Арло всё это было оправдано. Он сделал жизнь стоящей.

— Вот, — я вытащила из заднего кармана небольшую коробочку и протянула ему.

— Что это? — спросил он, не беря