Почерк судьбы - Шарлотта Лукас

Спустя десять минут он уже сидел за рулем арендованной «лянчи». Йонатан с облегчением вздохнул. Пока все шло гладко. Он прилетел в Италию, у него была машина с навигатором и даже адрес дома, расположенного в предместье Флоренции, куда он теперь и направлялся.

Раздобыть его оказалось не так просто, как полагал Йонатан. Рената Круг сначала отказывалась заниматься этим. И билет на самолет во Флоренцию она также не хотела заказывать. Она убеждала его, что это бессмысленная затея и что его мать наверняка уже там не живет.

Йонатана это рассердило. После их «семейной прогулки» Рената Круг могла позволить себе неофициальный тон. Он не помнил, чтобы ассистентка когда-либо раньше возражала ему или отказывалась выполнить какое-либо его поручение.

Попытавшись объяснить ей, что эта поездка чрезвычайно важна для него по личным причинам, Йонатан снова попросил ее найти адрес последнего места проживания матери. А еще он заверил Ренату Круг, что, даже если эта миссия провалится, он не окажется в эмоциональной яме: он в свои сорок с лишним лет (!) в состоянии принимать решения и оценивать возможные последствия. Также он признался ей, что должен кое-что прояснить для себя, имея в виду «темные пятна» своей биографии, ради молодой дамы по имени Ханна Маркс, с которой Рената Круг имела честь познакомиться недавно.

Более конкретно об обстоятельствах ее столь памятного появления в издательстве Йонатан не хотел распространяться. Он всю эту историю, включая письмо с отказом, скорее унес бы с собой в могилу, чем кому-либо об этом рассказал бы. И даже все это не возымело действия – Рената Круг стояла на своем, утверждая, что поездку следует отменить. Йонатану ничего не оставалось, кроме как напомнить ассистентке, что он ее начальник, а она не его мать. Он выслушал ее мнение, но, приняв решение, поступит, как сочтет нужным.

После упорной схватки Рената Круг с кислой миной написала Йонатану адрес и забронировала билеты, правда, не удержалась от замечания, что он там не найдет ничего, кроме пустых бараков и засохшей кипарисовой рощи.

И Йонатан вскоре сможет в этом убедиться: если верить навигатору, от аэропорта до Виа-ди-Монтечечери 20 во Фьезоле, где жила его мать, ехать около получаса.

Когда Йонатан в первый раз вбил в «Гугл» этот адрес, еще сидя в своем кабинете, ему хотелось расплакаться и рассмеяться одновременно. Ведь «Monte Ceceri» по-итальянски означало не что иное, как «Холм лебедей», с которого Леонардо да Винчи пробовал взлететь еще в XVI веке.

Впрочем, до Леонардо Йонатану не было никакого дела, но лебеди! Ему тут же захотелось схватить телефон и позвонить Ханне, чтобы немедленно рассказать ей об этом странном совпадении («лебеди – Альстер – Симон – есть контакт?»).

Но, конечно, он остановил себя, потому что знал, что она ответит, – ничего. Только щелчок, раздающийся при сбросе звонка, а вслед за этим – длинные гудки.

Он навсегда стал для нее рersona non grata, и несколько лебедей ничего не изменят.

А может, даже усугубят ситуацию. Ханна в очередной раз вспомнит, кто последний раз видел Симона живым, и не нужно обладать особой силой воображения, чтобы представить ее реакцию. Он мог рассчитывать не на плаксивое примирение, а на припадок истерики по высшему разряду.

И все же он поступил правильно, приехав сюда. И пока надо не терзаться мыслью, что Ханна его никогда не простит и его сердце будет разбитым до последнего вздоха, – да, да-а, да-а-а, к шизофрении прибавился пафос. Йонатану следовало пройти этот путь до конца. Если он этого не сделает, ему ничего не останется, кроме как вернуться к своей прежней жизни. Чем бы ни закончилось его итальянское приключение, этого Йонатан Н. Гриф не хотел ни в коем случае.

Он завел мотор и отправился по маршруту, проложенному навигатором. Йонатан не обращал никакого внимания на красивые ландшафты, открывающиеся справа и слева от дороги: на невысокие холмы, поросшие ярко-зелеными кипарисами и пиниями, на оливковые деревья и виноградники. Он был слишком взволнован.

Чтобы как-то справиться с нервозностью, он повторял фразы, которые специально разучил для встречи с матерью, если, конечно, до этого вообще дело дойдет: «Ciao, mamma! Это я, твой сын Йонатан. Почему ты так долго молчала?»

Он не знал, стоит ли начинать разговор с вопроса о том, почему мать так долго молчала. Не приведет ли это к ссоре? С другой стороны, зачем ходить вокруг да около?

Обратно он собирался улететь уже этим вечером, и после тридцати лет разлуки стоило тратить время на пустые вежливые фразы?

– Ciao, mamma, – повторял он, как мантру. – Ciao. Ciao, mamma!

И еще раз:

– Мamma!

Энергичным движением Йонатан выключил кондиционер, потому что у него очень слезились глаза, в то время как руки, сжимающие руль, нещадно потели.

Спустя двадцать минут он добрался до въезда в городок Фьезоле и свернул на нужную ему узкую извилистую улочку. Он мальчиком бывал здесь несколько раз, но эти воспоминания о красивом городке таились где-то в уголках памяти, как и его страсть к пению или теннисные амбиции.

Он ехал мимо светло-желтых домов с зелеными ставнями на окнах и красной черепицей. Звучные названия улиц «Виа-Джузеппе-Верди», «Виа-Санта-Кьяра» или «Пьяцца-Мино-да-Фьезоле» напомнили Йонатану, что его матери, очевидно, не хватало на севере этой жизнерадостности. Тут он не мог не вспомнить о гамбургских названиях улиц: «Пеппермёленбек» или «Брандствите». По сравнению с милыми итальянскими эти названия шуршали, как засохшие хлебные корки.

А этот вид! Повернув на Виа-ди-Монтечечери, Йонатан остановился на обочине у каменной стены. Чтобы немного отсрочить неизбежный «момент истины», он стал любоваться лежащей перед ним как на ладони долиной. Он вспомнил, что маклер, немец с севера Германии, считал, что его дом у парка Инноцентия непревзойденный объект с точки зрения его расположения. Но здесь, сейчас, в этом месте и в этот миг, Йонатану стало ясно, что его взгляду из окна открывался лишь привычный вид на пару деревьев и три мусорных контейнера.

Название «Холм лебедей» не уступало по красоте этому месту. Любуясь этим пейзажем, можно было представить, что паришь в воздухе. Неудивительно, что Леонардо да Винчи в свое время был убежден, что если человек способен взлететь, то для этого лучше места не найти.

Йонатан проехал подальше, за каменную стену, заглушил мотор «лянчи» и отстегнул ремень безопасности. Несколько раз глубоко вдохнув и выдохнув, он открыл дверцу и вышел, чтобы разыскать дом под номером 20.

Найти его было просто: выкрашенное в желтый цвет здание, вопреки ожиданиям, не развалилось и не опустело.

В цветочных ящиках под зелеными ставнями благоухали… какие-то красивые цветы. Одно из окон за изогнутой решеткой было приоткрыто, и звуки итальянского дома были слышны на улице.

У Йонатана Н. Грифа чуть сердце не выскочило, когда он встал напротив входной двери. Когда еще раз глубоко вздохнул. Когда наконец нажал на кнопку звонка.