Скандальная история старой девы - Анастасия Милославская

Она поднимает голову и улыбается.

– Анна.

Я читаю это по её губам.

– Отойдите! – рявкает Рагнар, заслоняя меня собой. – Сейчас полетим отсюда, будьте готовы! Я больше не буду рисковать тобой, Анна.

Мы с Великом пятимся назад, давая пространство дракону. Земля под нами дрожит и ходит ходуном. Мы стоим на самом краю пригорка, отсюда хорошо видно, что неупокоенные направляются к нам.

Рагнар выпрямляется, обращаясь. Я вижу, как ветер от взмаха его крыльев поднимает в воздух снег и лепестки гибельника. Велик цепляется за меня.

И вдруг чувствую, что происходит нечто странное.

Опускаю голову и вижу, что трещины, которые паутиной разошлись от врат, уже добрались и до нас с божком. Внезапно земля вздрагивает так сильно, что я падаю на землю и, не удержавшись за руку Велика, качусь прямо на спине вниз с пригорка – к вратам и неупокоенным.

С ужасом вижу, что из разломов сочится чёрный дым, прямо как из врат Нави.

Снег с пригорка смягчает падение, но и благодаря ему я оказываюсь внизу за считанные доли секунды. Едва успеваю затормозить у самого края разлома.

В носу печёт от едкого сладковато-гнилостного запаха.

– Анна! – кричит Велик сверху.

Я подскакиваю на ноги, с ужасом глядя на неупокоенных. Мила с неожиданным проворством кидается вперёд, впиваясь в мою руку ледяной ладонью.

– Я ждала, – улыбается она сухими потрескавшимися губами. – Знала, что Дарина захочет открыть врата. И ждала.

Я слышу, как под вопли Велика, дракон срывается ко мне, снова обращаясь в человека. Я толкаю Милаву, но она будто каменная. Её не сдвинуть.

Мила обхватывает меня руками, прижимая к себе. Стискивает в ледяных объятиях мертвеца.

– Сестрёнка, – шепчет она мне на ухо. – Мы с ним всё равно будем вместе, так и знай.

Рагнар хватает Милаву и рывком оттаскивает от меня. Но теперь она не сопротивляется, хотя мне удалось ощутить её нечеловеческую силу.

Наоборот, Мила отпускает меня и жмётся к груди Рагнара. Ледяные пальцы впиваются в его руки, а губы шепчут что-то бессвязное.

А затем происходит очередной толчок. Разлом становится всё больше и…

– Нет! – кричу я, глядя, как Рагнар падает вместе с Милой в огромную трещину в земле.

Земля разошлась прямо под ними.

Я бросаюсь вперёд, с отчаянно бьющимся сердцем.

– Рагнар! – кричу я, опускаясь на колени. Слёзы обжигают лицо, я смотрю в разлом, кашляя и отплёвываясь от чёрного дыма, что идёт из него. Но там ничего не видно.

– Она утащила его в Навь, – Велик, задыхаясь, скатывается ко мне. – Анна, нужно бежать, скорее! Иначе и мы туда рухнем.

Из разлома поднимается волна тлена – густая, вязкая, зловонная. Я почти не вижу ничего перед собой, глаза щиплет от слёз и дыма, нос забивается гарью и гнилью.

Из врат выползают новые неупокоенные. Пока Мила была со мной, они не замечали и даже не смотрели в мою сторону, теперь же их взгляды направлены на нас с Великом.

Как я брошу Рагнара?! Что мне делать?!

Я пытаюсь подняться, но ноги словно ватные. Я должна думать о детях. Должна думать о детях! Я повторяю это про себя без остановки, но рыдания рвутся из груди.

– Ура, помощь! – кричит Велик.

Я едва понимаю о чём он, в ушах стоит гул.

Лишь когда вижу, что огромный серебристо-серый дракон с синими переливами на крыльях садится между мной и неупокоенными, понимаю, что помощь правда подоспела.

Но поздно. Рагнара нет.

Дракон бросает на меня короткий взгляд, я по глазам узнаю Орма, хотя ещё ни разу не видела его дракона.

Он поворачивает голову и извергает столб огня, отгоняя прочь неупокоенных.

– Анна, хватит дышать этой гадостью, ты же вся побледнела, – Велик пытается оттащить меня от разлома, но у меня ноги словно налиты свинцом, а голова кружится всё сильнее.

Мой мозг лихорадочно работает, пытаясь придумать способ, как помочь Рагнару.

Он не сможет обратиться. Разлом слишком узкий для такого огромного дракона. Но если они попали в Навь, он может выйти через врата. Или нет?

В носу уже прочно засел сладковатый запах гнили, а горло дерёт так, что каждый вдох становится мукой. Я чувствую, как где-то на границе сознания, реальность начинает расплываться, как будто мир теряет очертания.

– Анна! – Велик хватает меня за локоть. – Встань уже!

Я пытаюсь подняться с колен, но не выходит.

Я слышу, как ревёт дракон, как он снова извергает пламя, а тени неупокоенных пятятся.

Но мне уже всё равно.

Перед глазами стоит ехидное лицо Милы и Рагнар, защищающий меня от неё.

Голова тяжелеет, сердце бьётся медленно, глухо. Я чувствую, что падаю на спину, но руки Велика ловят меня. Бедный божок кряхтит, пытаясь удержать меня.

И последнее, что я вижу – это серебристые крылья Орма, заслоняющие собой небо…

А потом темнота.

Я прихожу в себя медленно, сознание будто выплывает из густого тягучего дёгтя. Веки всё ещё тяжёлые, дыхание прерывистое.

Первое, что ощущаю – тепло. А ещё запах: древесины, огня и чего-то едва уловимого, родного…

Я приоткрываю глаза. Надо мной резной деревянный потолок с балками. Стены обиты тёмным деревом, где-то сбоку потрескивает камин.

Я понимаю, где я. Это спальня Рагнара. Я уже бывала здесь, когда он дал мне зелье, которое помогло мне вспомнить прошлую жизнь.

– Ну вот и славно, – раздаётся рядом спокойный голос. – Проснулась наконец.

Я поворачиваю голову. На стуле возле кровати сидит лекарь Хаук. Он задумчиво скрещивает руки на груди, смотрит на меня внимательно, чуть устало.

– Что… случилось? – шепчу я, с трудом поднимая руку к горлу. Голос сиплый.

– Ты надышалась этой дрянью, что сочилась из разлома Нави, – поясняет он. – И пробыла без сознания два дня, Анна.

Два дня… я с трудом вспоминаю события. Дарина поняла, что её песенка спета и похитила меня, чтобы принести в жертву моих детей… А потом…

Хаук