Сошествие в Аид - Хейзел Райли

Он зажмуривается, морщась от сладкой муки:

— Не делай так, Хейвен. Убери руки, пока я не сорвался.

Я не раз говорила ему, что не хочу «просто секса». Что мне нужно, чтобы он хоть как-то озвучил, что чувствует. Хоть что-то, отдалённо похожее на любовь. Я не прошу «я тебя люблю». Не прошу речей про то, какая я дивная и как ему со мной хорошо.

Мне нужно… хоть что-то. Точка, с которой начинается картина. Пятно цвета, которое разрастётся в целое полотно.

И тут я вспоминаю слова, которые только что бережно спрятала в память.

— Только что… — я прочищаю горло. — Только что ты сказал: ты ревнуешь меня.

Хайдес распахивает глаза — его зацепил мой резкий вираж.

— Да. И?

— Ты ревнуешь меня, Хайдес?

— Да, — отвечает неуверенно.

Ревность не испытывают к человеку, которого хочешь лишь утащить в постель, а потом забыть. Ревность цепляется к костям и выгрызает изнутри. Это, в своём больном и странном виде, грань любви.

— И в кафетерии ты сказал моему брату, что не позволишь, чтобы со мной что-то случилось, — добавляю.

Он всё больше сбит с толку, но подыгрывает:

— Да.

— Ты хочешь меня защищать, Хайдес?

Его челюсть каменеет:

— Я раскрошу рожу любому, кто хоть раз доставал тебя раньше. Дай список — и я пойду, Хейвен.

Я прикусываю губу, чтобы не рассмеяться. Его это бесит — теперь он понимает, как бесился я минутой раньше, а он только развлекался.

Может, он и не сказал, что я ему нравлюсь. Не говорил обо мне словами любви. Не обозначил нас парой. Он бывает груб. И будет злить меня снова и снова. Мы будем спорить и устраивать войны. Но посреди всего этого — есть любовь.

Я её вижу. Я её слышу. Он обрушивает её на меня — не словами, а силой, от которой я удивляюсь, как раньше не замечала.

Я встаю на носки и касаюсь губами его уха. Целую мочку:

— Пойдём ко мне, — шепчу.

Хайдес напрягается:

— Что?

— Пойдём ко мне. Покажи, с кем ты на самом деле хочешь заняться сексом.

Его челюсть едва не падает на пол. Я вижу миг, когда он взвешивает — и решает.

— Ты уверена, Хейвен? Ты говорила, что не хочешь, чтобы это было просто секс.

Я поднимаю ногу и обвиваю им талию, притягивая ближе. Он не возражает. Не отступает. Но и не трогает меня — ждёт подтверждения.

— Хайдес, я снова тебя обыграла. Потому что первой поняла: между нами, никогда не будет «просто секса».

Я расстёгиваю ему брюки — они всё равно держатся на бёдрах. Я уже собираюсь повторить, что хочу его, но это, похоже, не требуется. Его руки подхватывают меня, он берёт меня на руки, несёт к своей комнате и захлопывает дверь, поворачивая ключ.

Мы остаёмся у порога, дыхание сорвано, вокруг темнота. Лунный свет просачивается из-за стекла балконной двери. Хайдес зарывается лицом в вырез моего платья и осыпает поцелуями каждый сантиметр обнажённой кожи.

— Надеюсь, ты не хочешь спать, Persefóni mou, — шепчет он. — Не думай, что после того, как окажусь в тебе один раз, я смогу остановиться.

Глава 30

Восхождение в рай

Рай в греческой мифологии — это Елисейские поля, место вечного покоя и счастья для душ героев и смертных, признанных богами достойными. На Елисейских полях нет страданий и лишений — только полная и светлая жизнь.

Хайдес прижимает меня к двери, в то время как его руки возятся с корсетом моего платья, нащупывая молнию. Его лицо всё ещё утонуло в моей груди, язык оставляет дорожку бесконечных поцелуев, клеймя кожу своей слюной. Он поднимается к шее, достигает уха и прикусывает мочку, дыхание урывистое, заставляющее его останавливаться.

— Да как, чёрт возьми, это расстёгивается, — шипит он, раздражённый.

Я прыскаю со смеху:

— Думаю, его нужно снимать целиком…

Его руки покидают мои бёдра и скользят вверх по телу. Я слышу, как он ругается себе под нос, и в тот же миг — звук рвущейся ткани заполняет тёмную комнату. Мы замираем. Корсет сползает до живота, обнажая меня наполовину.

— Ты только что порвал платье? — спрашиваю, ошеломлённая.

— Да.

Я ставлю ноги на пол, помогая ему стянуть его совсем. Хайдес на секунду застывает, разглядывая моё полуголое тело; облизывает нижнюю губу и смотрит на меня, как хищник на добычу. Но сквозь пелену желания в его глазах проступает что-то человеческое. Этот его взгляд буквально вырывает у меня дыхание.

— Что ты делаешь? — шепчу дрожащим голосом. Внутри я молюсь, чтобы он продолжил.

Вместо этого он гладит моё лицо, переплетает пальцы с моими волосами. Наклоняется и касается щёки лёгким поцелуем — и от этого я дрожу сильнее, чем от любого настоящего.

— Хотел на тебя посмотреть, — признаётся. — Ты так красива, Хейвен. Такая… болезненно красивая.

— Гермес отлично поработал. Жаль только, что платью конец.

Неожиданно его большой палец скользит по моим губам, будто хочет стереть помаду. Другая рука медленно перебирает мои волосы. Меня пробивает смех.

— Что ты вытворяешь?

Он останавливается, и взгляд становится ещё более восхищённым.

— Дело не в платье и не в макияже. Ты красива сама по себе. Мой маленький уголок рая…

— На земле? — подхватываю я, цитируя песню, под которую мы танцевали.

Он качает головой:

— В Аиде. Ты — мой маленький уголок рая в аду, Хейвен. Луч света, пробивающийся сквозь заволочённое тучами небо. То ощущение, когда кажется, что вот-вот польёт дождь, но вдруг выглядывает солнце и согревает кожу.

Я больше не выдерживаю. Обвиваю руками его шею и притягиваю к себе, позволяя нашим губам встретиться снова. И пусть прошло не так уж много времени — кажется, что вечность. Всё так, как я помнила. Те же ощущения, что преследовали меня неделями перед сном. Те же эмоции, которые я безуспешно пыталась вытеснить.

Хайдес рычит в поцелуй и вторгается настойчиво, но медленно. Его язык ищет мой, смакуя каждую секунду, и дрожь пробегает вдоль позвоночника. Я стягиваю с него пиджак, обнажая тело, высеченное как у бога. Провожу руками по его коже, жадно впитывая каждый горячий сантиметр.

Я пытаюсь прижаться плотнее, но его ладонь скользит вниз, и он касается меня поверх ткани белья. Улыбается в поцелуй:

— Уже куда более влажная, чем тогда в море.

— Ну так используй это с толком, — парирую я.

Он замирает на миг, затем стягивает брюки и остаётся в боксёрах.

— А ты просто раздвинь ноги.