Острые предметы - Юлия Устинова

Мы с мужем заглядываем в заросший травой огород. В глаза бросаются несколько засаженных овощами черных прополотых грядок. Есть яблони, груша, малина, вишня, абрикосы, — да чего тут только нет. Но видно, что за садом-огородом почти не ухаживают. Хозяйка в возрасте — дело понятное.

Как очевидно и то, что свой дом она очень-очень любит и расстается с ним лишь потому, что больше не в состоянии одна его содержать.

Дом в поселке в районе вокзала. Есть канализация и газ. В нем два этажа и летняя веранда, где, как я уже представляю, мы вечерами будем пить чай всей семьей, слушая равномерный стук колес бесконечных составов и далекий гул железнодорожных гудков. Расстояние от путей такое, что приглушенные звуки поездов воспринимаются ненавязчиво, а как часть общей атмосферы.

Про себя отмечаю, что всё требует ремонта и мужской руки, но вот баня, кстати, да, выглядит, как новая. Хозяйка сказала, что супруг её незадолго до смерти построил. И вот теперь мы с Сашей рассматриваем их дом и участок, как один из вариантов для покупки под материнский капитал.

— Баня правда новая, — подтверждает муж..

Затем мы с Сашей обходим кругом оштукатуренный бежевым с декоративной коричневой “шубой” дом и попадаем в палисадник, где благоухают белые и розовые пионы. Их я еще с улицы увидела, и сразу влюбилась в этот дом.

— Саш, ну смотри, какая красота! — любуюсь цветником.

— Красота… — иронично повторяет за мной Саша. — Ты дом смотрела? — оглядывается на местами облупившуюся штукатурку. — В него вкладывать и вкладывать.

— А сад какой, ты видел?! — привожу аргумент в защиту именно этого варианта.

Так странно, но мне здесь все нравится, даже в том состоянии, в котором есть. Мы уже немало домов посмотрели, но именно тут меня накрыло каким-то особым ощущением — словно я уже знакома и с домом, и с баней, и с верандой, и со старым штакетником, и с нарядным палисадником, и с клумбами тигровых лилий возле бани, и с вырезанными из автопокрышек лебедями… Я будто бы пришла домой.

— Тебе нравится? Уверена? — уточняет муж, заметив мой неподдельный восторг от этого места.

— Да! Сделаем ремонт! Первый раз, что ли?

Саша усмехается.

— Да мы лет пять тут ишачить будем, Жень. Это тебе не обои в квартире переклеить. Фасад куда ни шло, а крышу перекрывать придется, — задрав голову, он обращает взгляд наверх. А внутри?

— Ну и ладно! — легкомысленно машу рукой.

— Ты беременная у меня всегда без тормозов, да? — притянув меня за запястье, Саша заводит руку за мою многострадальную поясницу.

В эту беременность там что-то заклинило, иногда прямо криком кричу.

— Ты думаешь, стоит ещё посмотреть? — без особой охоты спрашиваю.

Однако понимаю, что мое решение — остановиться на этом доме, требующем денежных вложений и труда, — слишком скоропалительно. Муж прав. Кто выбирает дом по цветнику и каким-то там ощущениям?

— Да посмотрели уже, по ходу, — покачав головой, улыбается Саша.

— Этот, да? Саш, этот?! — висну у мужа на шее, толкаясь в него своим огромным твердым животом.

— Только, чур, потом не жалуйся, что на вечной стройке живёшь, — предупреждает он.

— Я не буду!

Хозяйке мы, конечно, говорим, что еще подумаем. Все же с мыслью о покупке дома нужно переспать. Но я в тайне от мужа скрещиваю пальцы, надеясь, что до завтра других покупателей не найдется.

— У тебя масло надо меня, — замечает Саша, изучив индикаторы на приборной панели, сев за руль моей красной “Киа Рио”. — Ну, в смысле, не у тебя, — смеется, поняв, что сморозил.

Я тоже хохочу, устроившись на пассажирском.

— Всё забываю сказать, — вытянув ремень, под животом себя пристегиваю.

Сама я четвертый год за рулем, и машину свою банально обожаю. На Сашином японском драндулете “четыре на четыре” у меня сил не хватало рулить. А на своей малышке, хоть и тоже подержанной, я сразу села и поехала.

— Со школой детям теперь как быть? — пока домой едем, глобально начинаю обдумывать вопросы нашего переезда в другую часть города.

— Мишка пусть доучивается. Взрослый уже, сам будет ездить. Аленку тоже где-то возить будем, где-то с Мишей, — рассуждает Саша.

— Там же все ее подружки во дворе…

— Привыкнет. В гости будет их звать. Жень, ну мы же столько лет хотели свой дом, чтобы у каждого отдельная комната. Ну или давай тогда трешку смотреть будем там, у нас где-нибудь? — предлагает.

И мысль о том, что мы не будем этим летом пить чай на веранде собственного дома с садом и не слушать поезда, доводит меня до уныния.

— Нет. Я так хочу этот дом! — со всей решимостью говорю мужу.

— Собаку заведем, — подхватывает он.

В прошлом году не стало Бима. Господи, как мы все горевали!

Кажется, что с его уходом мы потеряли частичку нашей семьи. Я тогда зареклась заводить когда-либо еще домашних животных, но Алёнка теперь просит щенка.

— Заведем, Саш, — скрепив сердце соглашаюсь.

— И кота? — в шутку добавляет.

— И кота, — киваю.

В свой старый родной двор въезжаю с растущим ощущением того, что вскоре с ним придется попрощаться. Правда пока с животом на пятый этаж взбираюсь, разучившись дышать, забываю о всякой ностальгии.

Время обеда, и мы заходим в гости к маме — в мою бывшую однокомнатную квартиру, где я раньше жила с дедушкой, а потом — с Сашей, Мишей и маленькой Алёнкой в первые годы семейной жизни. Ходатайство Сашино тогда отклонили.

— Ну что там? Посмотрели? — усадив нас за стол, спрашивает мама.

— Определились, вроде как, — усмехается Саша.

— Вроде как? — посылаю ему вопросительный взгляд.

Мне казалось, мы уже все решили, а отсрочку с согласием на покупку взяли для порядка.

— Определились, определились, — кивает муж. — Надо было вас тоже с бабушкой взять, — к дочери обращается.

— Двухэтажный, да? — у дочки загораются глаза.

— Да. Три спальни наверху. У тебя будет своя и у Миши. Потом сестренка подрастет, к тебе переедет, — подмигивает Алёнке.

— Хорошо как, — подхватывает мама.

— А мы, мам, дом по розам выбирали, — подтрунивает надо мной муж.

— Это пионы были, Саш, — легонько под столом ногой его пихаю. — Перестань уже!

— Молодцы, молодцы! — радуется мама. — Какие молодые, а уже свой дом, Бог даст, будет. Вот с блинами пейте, — ставит перед нами тарелку со свернутыми в трубочки блинами. — Станиславу сегодня пятнадцать лет.

Саша молча тянется за блином, толкает его в мед и, толком не прожевав, проглатывает. Я тоже беру, осторожно макаю в варенье.