Агентство "Маленькая Леди" - Эстер Браун

– Эм, вставай,– сказала я, опустив поднос на тумбочку у кровати и легонько хлопнув сестру по плечу.

Эмери перевернулась на другой бок. По утрам она крайне медленно приходит в себя.

– Вставай! – повторила я громче.– Через час приедет фотограф, чтобы снимать тебя за завтраком.

– Чего? – простонала Эмери.

– Как это – чего? – сказала я, доставая из папки расписание.– Вы с мамой сами отметили в списке фотографа к завтраку.– Я разлила кофе и откусила кусочек рогалика, стараясь не крошить.– На макияж у тебя всего час.

– Насколько я помню, ты заказала визажиста?

– Да. Но она приедет только в одиннадцать.– Я сделала глоток кофе и почувствовала прилив бодрости.– Не хочешь же ты сказать, что тебе плевать, как ты будешь выглядеть на свадебных фотографиях?

Эмери не двигалась. Я сдернула с нее одеяло и бросила его на пол. Теперь сестре в любом случае надо было слезть с кровати – хотя бы для того, чтобы поднять одеяло.

Шатер стоял целый и невредимый. И смотрелся восхитительно. Купить белый, украшенный оборками, мы не успели, потому что спохватились слишком поздно, но мне удалось раздобыть роскошный красный с золотом, в индийском стиле. Снаружи шатер украшали флажки, внутри – великолепная вышивка; опоры были золотистые.

Все остальное подбирали под стиль и цвет шатра. Я знала, что погода будет холодная, поэтому меню составила в основном из острых индийских блюд – рыбных, рисовых, с карри, другими пряностями,– чтобы гости не замерзли. Папа чуть не тронулся умом, когда узнал, что свадьба у Эмери будет в индийском стиле,– особенно посмотрев на счета.

Я взяла с собой папку с бумагами, уселась на один из золотистых стульев и принялась делать последние звонки – фотографу, поставщикам еды, музыкантам, которые должны были играть вечером,– и ставить в расписании последние галочки.

Удостоверившись, что все идет по плану, я отложила телефон и осмотрелась по сторонам.

Если и у меня будет когда-нибудь свадьба, я устрою что-нибудь в этом же роде. Если.

– Как пройти на кухню, красавица? – крикнул человек в белом халате.

Я встала со стула и пошла показывать дорогу.

Мама, бабушка и Эмери уже сидели на кухне, прикидываясь, что ведут за чаем девичьи разговоры, а фотограф – к счастью, именно та женщина, которую я заказывала,– снимала их с разных сторон. Мама была при полном макияже, на бабушке красовалась ярко-красная шляпа-тюрбан, немного подтягивавшая кожу лица, а Эмери надела солнцезащитные очки.

– Красивые очки! – воскликнула фотограф.– Смотрятся оригинально!

– Она забыла промыть контактные линзы,– сообщила мне бабушка.– Теперь выглядит, точно больной миксоматозом кролик. Глупышка.

– Где папа?

Я налила себе чаю, стараясь не попасть в кадр.

– Бог. Его. Знает,– произнесла мама сквозь лучезарную улыбку матери невесты.

– Не могли бы вы немного отойти в сторону? – попросила меня фотограф.

Раздался звонок в дверь, и я пошла открывать.

– Здравствуйте! Мои поздравления! Все готово для торжественного момента? – произнесла сладким голосом еще одна незнакомка с пышными волосами.

– Не совсем,– ответила я, раскрывая дверь шире, чтобы дама закатила в дом тележку с великим множеством приспособлений для наведения красоты.– Сюда, пожалуйста.

Я провела пышноволосую леди в кухню, где Эмери вручала маме букет, а та притворялась, что растрогана до глубины души. Вообще-то эти цветы я купила для Уильяма – он должен был подарить их маме позднее, по возвращении из церкви.

Я принялась раздавать памятки.

– Возьмите. Это список сегодняшних мероприятий с указанием места и времени, чтобы никто ничего не перепутал.

– Как предусмотрительно! А заучивать это не надо? – спросила бабушка.

– Послушайте, я вовсе не корчу из себя командира, но это единственный способ вас всех организовать,– объяснила я, немного смущаясь в присутствии фотографа.

– Мелисса! – проревел откуда-то сверху отец.– Мелисса?

– Чего еще? – жалобно пробормотала я, выходя из кухни.

Отец, облаченный в парчовый халат, сидел в кабинете, ел рогалики и пил кофе.

Выглядел он весьма хмуро. Как только я увидела его, то вмиг рассталась с мыслью о том, что папа собирался парой слов поблагодарить меня за проделанную работу.

– Мелисса,– произнес он, стряхивая с пальцев крошки.– По-моему, ты забыла мне что-то отдать.

Я протянула ему расписание.

– Очень смешно,– проворчал отец мрачно.– Но я не об этом. А о наличных.

– Они в моей комнате,– уныло пробормотала я.

Даже теперь в душе у меня теплилась слабая надежда: вдруг все это просто проверка? Вдруг, получив-таки деньги, отец скинет злодейскую личину и скажет: «Оставь все это себе, доченька»?

Впрочем, вряд ли такое могло случиться. Зря я надеялась на чудо.

– Заплатить за шатер можно и чеком,– осмелилась сказать я.– Вчера разговаривала с теми, кто его устанавливал. Очень приятные люди.

Несколько секунд отцовское лицо ничего не выражало, потом снова помрачнело.

– Деньги, которые ты вернешь, я собираюсь потратить вовсе не на шатер.

– А я подумала, именно на него…

– Мелисса, гостеприимство – удовольствие не из дешевых,– уклончиво сказал он.– Отец невесты не имеет права явиться на свадьбу с пустыми карманами.

Я внимательно посмотрела на него. Зачем ему понадобились наличные? К приему гостей все было готово.

– Будь добра, сходи и принеси мне деньги – рассеянно попросил отец, просматривая первую страницу «Телеграф».

Я поплелась в свою комнату, достала из сумки конверт и напомнила себе, что, по крайней мере, освобожусь от долга (почти).

Отдавая деньги отцу, я продолжала думать о независимости, которую обретала.

– Умница,– сказал отец, мельком взглянув на меня.

Он убрал конверт в ящик стола и закрыл его на ключ.

– Это все? – спросила я.

Отец оторвал глаза от газеты.

– Да, а что еще?

Я уставилась на него, страстно желая, чтоб он поблагодарил меня.

– Ступай, крошка.

Папа махнул рукой, давая мне понять, что я свободна.

Ненавидя себя за проклятую слабость, я отправилась назад в кухню.

Эмери сидела у стола: над ней корпела женщина-визажист. От сестры веяло боттичеллиевской безмятежностью, и в какую-то секунду я ей даже позавидовала.

Зазвонил телефон, и мне пришлось переключиться на дам, украшавших церковь цветами в обмен на щедрое пожертвование в фонд детских приютов. Папа еще и не подозревал, какие его ждут траты.