Вилла "Аркадия" - Джоджо Мойес

– Не нужно помощи, – ответила Дейзи.

– Мне казалось, мы с тобой партнеры.

– Надо же! Мне тоже так казалось.

Даниель выглядел испуганным: это был уже второй мятеж Дейзи за последние несколько дней, и, видимо, остальные договоренности для нее уже не существовали.

– Я не могу все время извиняться. Если мы собираемся двигаться дальше, значит нужно отделить то, что происходит между нами, от того, что происходит в бизнесе.

– Все не так просто.

– Ой, да ладно, Дейз…

Она набрала в легкие воздуха:

– Компания, частью которой ты являлся, больше не существует.

Даниель нахмурился:

– Что?

– «Винер и Парсонс». Я свернула ее деятельность, когда взялась за этот проект. Компании больше нет. Я индивидуальный предприниматель, Даниель.

Наступила долгая тишина. Нев начал нервно посвистывать, внимательно рассматривая засохшую краску на руках. А снаружи разбирали леса, и стойки периодически падали, глухо ударяясь о землю.

Даниель покачал головой, потом посмотрел на Дейзи, плотно сжав губы, и вытер руки о джинсы:

– Знаешь что, Дейзи? Мне кажется, ты высказалась предельно ясно.

* * *

Камилла сидела в потрепанном стареньком «форде» и слушала, как звуки Мерхема в разгар лета просачиваются сквозь пассажирское окошко и смешиваются с возней Кейти на заднем сиденье. С дороги волнами поднимались запахи бензина и теплого асфальта. Ролло сидел на полу, втиснувшись между ее коленей, – он только так предпочитал передвигаться на транспорте. Хэл на месте водителя даже ни разу не скрипнул старым кожаным сиденьем, и эта его тишина впивалась ей в кости. Она собиралась рассказать ему насчет работы. Еще три недели, предупредила Кей, и выходное пособие меньше, чем зарплата за месяц. Никто так и не попытался выкупить бизнес, и, как ни жалко, Кей собиралась закрыть чертов салон.

Новость давила Камиллу холодным камнем. Она могла бы справиться с мыслью, что придется нелегко, но в конце концов работа все-таки найдется, для нее и для него тоже. Скудные сбережения плюс гонорар за фреску помогут им дожить до тех времен. Но с Хэлом в последнее время стало так сложно: он совершенно замкнулся в себе. Любой невинный вопрос тут же наталкивался на яростное отрицание или какой-нибудь обидный саркастический ответ, после которого она чувствовала себя в лучшем случае беспомощной, а в худшем – глупой.

А все потому, что она не могла понять происходящее. Она знала, как он относился к бизнесу, что ему будет тяжело свернуть свое дело, но думала, даже надеялась, что он обопрется на нее и они вместе все преодолеют. А он заставил ее чувствовать себя ненужной. Она чувствовала это всю жизнь, начиная со школьных лет, когда присутствовала на всех мероприятиях, но не участвовала в них (Лотти настаивала, чтобы ее включали везде), до нынешнего времени, когда ей приходилось интересоваться у продавщиц, подходящую ли одежду подобрала для себя Кейти или, как часто случалось, вещи больше подходят девушке на десять лет старше.

Машина остановилась. Она услышала, как Кейти рванула к двери, потом обратно, чтобы поспешно чмокнуть ее в щеку: «Пока, мам». Камилла перегнулась назад, но лишь дотронулась рукой до сиденья, не успев поймать свою резвую дочь, которая уже выбралась из машины и бежала по садовой тропинке к школьной подруге.

– Привет, Кейти, проходи в дом. Она у себя. – Камилла услышала голос Мишель, потом Хэл нервно зазвенел ключами, когда та направилась к машине. – Привет, Камилла. Я просто хотела поздороваться. Жаль, что на прошлой неделе пропустила школьное собрание: ездила на курсы. – Легкое прикосновение к плечу. Голос Мишель звучал на одном уровне с головой Камиллы: она, должно быть, пригнулась к окошку. От нее шел легкий запах ванили.

– Куда именно?

– Озерный край. Дождь лил каждый день. Я даже не поверила, когда Дейв сказал, что здесь стояла прекрасная погода.

Камилла улыбнулась, остро сознавая, что Хэл даже не поздоровался. Она уловила вопрос в молчании Мишель и попыталась заполнить паузу:

– А мы собрались по магазинам.

– За чем-то особенным?

– Просто за новым платьем для открытия отеля. Хэл там работал, мама тоже…

– Вот бы скорее увидеть, как там все получилось. Не пойму, почему все так волнуются. Ведь половину из них дальше порога не пустят. – Мишель презрительно хмыкнула. – Матушка Дейва, например, настроена против отеля. Говорит, если мы пустим сюда лондонцев, вслед за ними потянутся беженцы в поисках политубежища… Глупая старая перечница.

– К отелю привыкнут. Через какое-то время.

– Ты права. Ладно, больше не стану вас задерживать, поезжайте. Как тебе повезло! Я бы никогда не смогла заставить Дейва ходить со мной по магазинам… – Мишель неловко замолчала, вспомнив, почему Хэл сопровождал жену в такой поездке.

– О, Хэл поступает так из милости, – пошутила Камилла. – Я потом кормлю его обедом. И пресмыкаюсь.

Они расстались, договорившись забрать Кейти в шесть и пообещав встретиться на неделе, чтобы выпить кофейку. Камилла слышала свой голос так, словно он звучал издалека. Она улыбалась, пока шаги Мишель не стихли, а потом, когда Хэл завел мотор, протянула руку и не позволила ему тронуться.

– Все, – сказала она в тишину. – Я больше так не могу. Ты решил меня бросить?

Она не собиралась ничего спрашивать – вопрос вырвался сам собой.

Она почувствовала, как он повернулся к ней. На этот раз сиденье заскрипело.

– Это я тебя бросаю?

– Я больше не могу ходить вокруг тебя на цыпочках, Хэл. Не знаю, что я делаю не так, а еще я не знаю, что с тобой происходит, и не могу все время пресмыкаться. Не могу стараться делать вид, будто все в порядке.

– Это ты стараешься?

– Что ж, видимо, не очень хорошо. Ради бога, поговори со мной. Выскажись. Что бы это ни было. Разве мы не решили оставить прошлое? Разве мы не решили быть честными?

– И ты будешь абсолютно честной?

Камилла убрала руку:

– Конечно буду.

– И даже расскажешь про свой банковский счет?

– Какой счет?

– Твой новый банковский счет.

– Нет у меня нового счета. Да и при чем тут это? – Она напрасно ждала ответа и потому продолжила: – Ради всего святого, Хэл, я понятия не имею, о чем ты говоришь. Ты же просматриваешь все отпечатанные выписки с моих счетов. Ты знаешь все мои счета. Ты бы первый узнал, если бы я открыла новый.

На этот раз его молчание было наполнено почему-то другим смыслом. А затем прозвучало:

– О господи!

– Что? Хэл, в чем дело?

– Лотти. Это все твоя мать.

– Что моя мать?

– Она открыла на твое имя счет. И перевела на него двести тысяч фунтов.