Дикая звезда - Кэтрин Коултер

Брент поднялся на корточки и спокойно разорвал тонкую ткань.

— Очень мило, — проговорил он, посмотрев на ее грудь. Он встал, стянул с нее разорванную рубашку и стал гладить Байрони. — Наш малыш так соблазнительно тебя округляет… Какие мягкие соски, жена…

Мне кажется, что теперь они стали темнее. — Он почувствовал дрожь Байрони, но понимал, что она вызвана не желанием.

— Не надо, Брент.

— Что не надо? Знаешь, Байрони, если бы ты научилась хоть чуть больше доверять своему мужу, сэкономила бы много расходуемой попусту энергии.

Она свирепо посмотрела на Брента.

— Доверять? Я видела, чем ты занимался. И даже не задумался, не так ли?

Брент помолчал, и Байрони увидела, как в его глазах полыхнуло раздражение, но оно мгновенно уступило место откровенной насмешке.

Его длинные, чуткие пальцы, скользнув вниз по животу, нашли ее и нежно в нее углубились. Байрони попыталась увернуться от него, но он лишь рассмеялся.

— Ты что-то говорила о принуждении, любовь моя? Мне кажется, что твое собственное тепло вызывает эту восхитительную влажность, а вовсе не жаркая погода.

— Это ровно ничего не значит, — О?

— С Лорел ты делал то же самое?

— Нет. Вот уже целых десять лет, — непринужденно ответил он.

— Я не верю! Если бы я не появилась в саду, ты бы…

Брент прервал ее тираду, накрыв своим ртом губы Байрони.

Она смутно поняла, что начинает отвечать на его ласки.

Нет, не хочу! Черт бы его взял, не хочу!

Брент увидел решимость в ее глазах и глубоко вздохнул. Но продолжал гладить и ласкать ее.

— Не противься самой себе, — проговорил он, приподнялся между ее раздвинутыми ногами и вошел в нее. Она была такой теплой и так плотно его обхватила, что он стал лихорадочно искать какую-нибудь мысль, способную как-то его отвлечь. Но желание охладила сама Байрони. Она лежала под ним застывшая и неподатливая.

— Байрони, — прошептал он, замерев над нею, — прекрати.

Она отвернула лицо, не сознавая, что ее бедра поднимались навстречу ему. Она слышала рычание, рождавшееся где-то глубоко в его горле, и чувствовала напряжение могучего тела Брента. Всякие ощущения постепенно исчезли, она плотно сжала губы.

У нее возникло странное чувство некой отдельности от него. Оно показалось ей отвратительным. Он лежал поверх нее во всю длину своего тела, у самого уха она слышала прерывистое дыхание и чувствовала, как громыхало его сердце.

— Ты животное, — проговорила она. — Я не прощу тебе этого, Брент.

Он поднял голову и посмотрел ей в глаза.

— А ты упрямая ведьма, Байрони. Будь женщины так же просты и прямолинейны, как мужчины, я знал бы, как обращаться с вами. Ты же понимаешь, что сама себя мучаешь. Ты упряма? Ну и радуйся этому. А теперь, моя дорогая, извини. У меня слишком много дел. Разумеется, не столько, чтобы я упустил возможность такого очаровательного развлечения.

Брент перекатился с нее на бок и поднялся на ноги.

Байрони закрыла глаза.

— Ты в полной готовности для того, чтобы ублажить между делом Лорел, — бесцветным голосом произнесла она.

— Я не вызываю доверия, — вздохнул Брент. — Знаешь, так многое зависит от женщины и от ее опыта.

Но ты этого не знаешь, разве я не прав?

Байрони перевернулась на живот.

Брент принялся было говорить что-то примирительное, но подумал, что сначала надо поговорить с Лорел. Узнать, почему она просила поцеловать ее, зная, что за ними наблюдала Байрони.

* * *

— Не будьте глупцом, Брент. Я не видела вашу женушку. Дело в том, что я очень одинока и все еще питаю к вам сильные чувства.

— У вас, разумеется, нет никаких причин считать себя одинокой, — с иронией возразил он. — Дрю говорил, что к вам принюхиваются все мужчины в округе.

— Это верно, — честно признала она, отходя от Брента. — Но они, видите ли, ждут, как вы распорядитесь Уэйкхерстом.

— И которого же из них вы готовы принять?

— Если вы уедете отсюда, не оставив меня без гроша, полагаю, это будет Сэмюэль Симпсон. — Лорел чуть нахмурилась. — Правда, у него двое детей от первой жены. Оба мальчики, но гораздо моложе, чем были вы, — добавила она, бросив на него взгляд темных миндалевидных глаз.

— Ну слава Богу, — заметил Брент. — Я не оставлю вас без гроша, Лорел. Делайте что хотите с Симпсоном. Кстати, Лорел, я уезжаю. В этом отношении у меня не было больших сомнений. Ваша игра — нет, не отрицайте, пожалуйста, — не имела значения. Оказывается, я искренне люблю свою жену. Похоже, теперь я ее довел почти до безумия, но, — он пожал плечами, — с Байрони не приходится скучать.

* * *

Дрю был погружен в работу — он писал азалию, и это была кропотливая работа, требовавшая очень правильного смешивания красок и легчайших касаний кистью.

— Дрю.

Он осторожно отступил от полотна и улыбнулся Байрони.

— Вы уже все упаковали? — проговорила она.

— Да. — Дрю пригладил волосы.

— Мне будет не хватать вас.

— А мне вас. Возможно, вам удастся уговорить моего брата поехать в Париж. Вам там очень понравилось бы, Байрони.

Она не отвечала, и Дрю, сдвинув брови, смотрел, как она медленно двигалась по его мастерской, касаясь кончиками пальцев покрытой суровым полотном мебели.

— В чем дело, Байрони? Или вы все еще думаете о том смехотворном недоразумении в саду? Брент — благородный человек, дорогая, за это я вам ручаюсь.

Байрони остановилась и подняла полные боли глаза на доброе лицо Дрю. Ей нечего было возразить. Брат не мог не встать на сторону брата. В конце концов мужчины всегда поддерживают друг друга. Возьми себя в руки, дурочка!

— Все в порядке, Дрю. Я просто хотела обменяться с вами парой слов. Ваша азалия выглядит очень эффектно.

— Благодарю вас, — отозвался Дрю, пристально глядя ей в лицо. — Лорел очаровательная женщина, но склонна к капризам. Не придавайте ее поступкам никакого значения.

— Почему я должна следовать вашему совету? — напрямик спросила Байрони.

— Не должны. — Дрю помолчал. — Скоро обед.

Байрони не хотелось видеть мужа. И ее желание исполнилось. За обеденным столом он не появился.

— Один Бог знает, где он, — дружелюбно заметила Лорел, глядя на Байрони. — Он, несомненно, нашел что-нибудь или кого-нибудь и занялся делами.

Вы же знаете его, Байрони.

— Да, — согласилась Байрони, — знаю.

— Помолчите, Лорел, — вмешался Дрю. — Байрони, не передадите ли мне кусок вон того замечательного пирога?