Околдованная - Бертрис Смолл

Родители мои скончались, братьев и сестер нет. Я следую обрядам англиканской церкви. Здоров и сохранил все зубы.

Жасмин засмеялась и покачала головой.

— Чувство юмора, вижу, у вас тоже имеется, — заметила она, — и мне это нравится. Что ж, добро пожаловать в Королевский Молверн, милорд. Можете оставаться, пока мы вам не надоедим. Предупреждаю, мы весьма шумное племя.

— А я? Тоже могу оставаться, сколько захочу, кузина? — вмешался молодой граф.

— Да, если намереваетесь ухаживать за моей внучкой, сэр. Похоже, так оно и есть. Разумеется, вы тоже желанный гость в этом доме.

Дни становились длиннее, и в воздухе повеяло запахом весны. Зазеленели первые побеги, и вскоре склоны холмов покрылись желтыми нарциссами. Джон Саутвуд преданно ухаживал за леди Сабриной под зорким присмотром ее отца и бабушки. С первого взгляда становилось ясно, что эти двое предназначены друг для друга. Правда, у них была общая прабабка, но родство считалось не слишком близким и не мешало браку. Граф Линмут находил очаровательным шотландский выговор Сабрины, значительно смягчившийся за четыре месяца пребывания в Англии. К удивлению Жасмин, оказалось, что внучка знает все необходимое для ведения хозяйства, поэтому свадьбу назначили на второе мая.

Отем совершенно ушла в себя и стала неестественно спокойной. И даже помирилась с матерью, старавшейся всячески поддержать и утешить дочь. Правда, Отем не нравилась внезапная дружба между Жасмин и Габриелем.

— У него нет обаяния Себастьяна, и он совсем не так красив, — твердила она.

— Все потому, что он не Себастьян, — рассудительно заметила Жасмин. — Прекрати искать в нем черты покойного мужа. Перестань их сравнивать. Постарайся увидеть в нем того, каков он есть на самом деле. Он хороший человек, Отем.

— Хорошие люди так скучны, мама, — фыркнула Отем.

— Не всегда, куколка, — усмехнулась мать.

Все же Отем решила последовать совету матери и попыталась разобраться в себе и своих чувствах. Что с ней стряслось? В октябре исполнится шесть лет со дня смерти мужа.

Нельзя же провести всю жизнь в трауре!

Она вдруг пожалела, что выглядит такой толстой и неуклюжей. Как мужчина может ухаживать за женщиной, похожей на стельную корову?

Все это она издевательским тоном изложила Габриелу.

— Я выращиваю скот, — напомнил он, весело сверкнув глазами, — поэтому считаю стельных коров настоящими красавицами, мадам.

— Я не отдам своих детей на воспитание, — серьезно объявила она.

— Зачем? — удивился он. — Гарвуд-Холл просто создан для детей. Ваших и наших.

— В октябре мне будет тридцать, — упрямилась Отем. — Не знаю, сколько лет мне еще осталось, чтобы выносить вам детей.

— А мне в августе будет сорок один, — не сдавался он. — Если мы поторопимся, пожалуй, сумеем произвести на свет несколько ребятишек, прежде чем состаримся и поседеем.

— Вы смеетесь надо мной, — пробурчала она.

— Верно, — кивнул герцог, — но со временем вы привыкнете.

— А вдруг я не захочу привыкать? — капризничала Отем.

— Ах, вы казались бы настоящей злобной фурией, не будь так неотразимо очаровательны, мадам!

— Я не фурия! — вскричала Отем. — Как вы смеете, сэр?

— В таком случае маленькой ведьмочкой. Восхитительной маленькой ведьмочкой, — не уступал герцог.

Отем провела рукой по огромному животу.

— Боюсь, маленькой меня не назовешь, — отшутилась она, — я расту с каждым днем.

Они переглянулись и дружно засмеялись. Наблюдая за ними, Жасмин впервые позволила себе надеяться. Как было бы чудесно, влюбись Отем в герцога! Когда младшая дочь снова выйдет замуж и заживет своей семьей, счастье Жасмин будет полным. Нет… не совсем. Слуги, всю жизнь бывшие рядом, стареют и чахнут. Адали было почти девяносто. Никто из тех, кого она знала, не дожил до такого возраста. Рохане и Торамалли было за восемьдесят. Когда она родилась, им было по десять лет, а скоро ей исполнится семьдесят один.

Что она будет делать, потеряв всех?

Вернувшись в Англию, Адали все дни просиживал у окна на солнышке. Бекет заботился о доме, так что Адали попросту нечего было делать. Последнее время Рохана и Торамалли даже ходили с трудом, жалуясь на то, что колени болят и не гнутся. Бедняжки не могли поднять ног и бессильно шаркали по полу. Пальцы Торамалли совсем скрючились. Ее муж Фергюс тоже сильно одряхлел. Он и Рыжий Хью с утра до вечера играли в шахматы, переняв науку от Адали. Царство стариков, да и только!

Леди Сабрина Стюарт вышла замуж за графа Линмута второго мая. День выдался солнечным и безветренным. На невесте был старинный подвенечный наряд из кремового шелка, принадлежавший какой-то из ее предшественниц по женской линии. Никто не знал, кому именно. Его нашли на чердаке в одном из бесчисленных сундуков. На распущенных волосах красовался венок из маргариток. Красавец жених ради такого случая надел небесно-голубой бархатный камзол и сорочку с целым водопадом кружев.

После венчания прямо на лужайках накрыли столы. На праздник приехали маркиз Уэстли с женой, детьми и их семьями.

Пригласили ближайших соседей, вырыли ямы, чтобы зажарить целиком говяжьи туши, обвалянные предварительно в каменной соли. Подавали также деревенскую ветчину и жареных уток в сливовом соусе, фаршированных изюмом и яблоками. Из Гленкирка прислали лососей, наловленных в горных ручьях. Их варили и укладывали на серебряные блюда в гнездышки из кресс-салата. Пироги с золотистой корочкой и начинкой из гусятины сменялись кроличьим рагу в красном вине, отбивными из ягнятины и большой индейкой, начиненной вишнями, сливами и рисом с шафраном. Гости с аппетитом уплетали молодой горошек и первые овощи, артишоки в белом вине и спаржу в сливочно-укропном соусе.

В довершение всего подали головки острого чеддера, французского бри и свежесбитое масло. Десерт состоял из большого торта с сахарными фигурками жениха и невесты в окружении ягод земляники. Вина привезли из Аршамбо и Шермона. Пиво и сидр лились рекой.

После обеда молодежь танцевала сельские танцы, рилы и, вытянувшись длинной линией, прошла по всему лугу. На другой лужайке играли в шары и устроили соревнования лучников. Пели Смеялись. Наконец жениха с невестой отправили в дом, чтобы, согласно обычаю, раздеть и уложить в постель.

Все огласились, что день был замечательным. Детей уложили спать, взрослые расселись в зале, тихо беседуя.

Рохана разбудила хозяйку среди ночи.

— Время пришло, — многозначительно шепнула она.

Жасмин поднялась, накинула халат и последовала за служанкой в комнату Адали. Там уже ждала Торамалли. Жасмин села у постели верного слуги и взяла его за руку Старик уже дышал с трудом, и с каждой секундой жизнь оставляла его.

Боясь, что он так и не заметит ее прихода. Жасмин тихо окликнула: