Призраки не плачут - Ли Энн

— Мы только что вернулись. — Лили отходит в сторону, чтобы впустить ее. — Беверли отступила.

— Мы? — Ее мама заходит в квартиру, первой замечает Кэссиди и улыбается. Затем ее глаза находят меня. — А-а, понятно.

— Мама, это Ронан. Ронан, это моя мама.

Ее пристальный взгляд скользит по мне. У меня складывается отчетливое впечатление, что меня оценивают на предмет уровня угрозы, прошлого и будущих намерений одновременно.

— Лили собиралась объяснить, что произошло, — говорит Кэссиди в напряженной тишине.

Лили откидывается на спинку дивана.

— Сосед Ронана дал мне конверт прямо перед тем, как мы ушли в школу. Я не заглядывала внутрь, но мельком взглянула, когда Беверли открыла его. Внутри были фотографии. Я почти уверена, что на них она была моложе. Очевидно, у нее не всегда была такая палка в заднице, как сейчас. Беверли передумала настаивать на том, чтобы меня отпустили, как только увидела их.

— Подожди. — Кэссиди хмурится. — Ты была у Ронана. — Она смотрит на меня, и я ясно вижу, как она прокручивает в уме наш разговор.

Мама Лили изучает свою дочь, потом меня.

— Ты выглядишь лучше. — Это не то, что я ожидала от нее услышать. — Я имею в виду, чем в том зале суда. — В ее голосе нет осуждения.

Я не знаю, как реагировать на то, как она на меня смотрит, поэтому говорю просто.

— Спасибо. У меня было много времени, чтобы во всем разобраться.

— С ним все хорошо. — Голос Лили тверд. — С нами все хорошо.

Выражение лица ее мамы смягчается, когда она смотрит на дочь.

— Да, я вижу это. — Она смотрит на Кэссиди. — Я думаю, нам следует оставить их в покое. Им предстоит наверстать упущенное за многие годы. — Она наклоняется, чтобы поцеловать дочь в щеку. — Просто на этот раз будьте осторожна друг с другом. Вы больше не дети. Что бы вы ни решили делать дальше, делайте это правильно.

Кэссиди встает, но останавливается в дверях.

— Я имела в виду то, что сказала, Ронан. — Ее глаза встречаются с моими. — Исправь это. Действительно исправь это. Потому что, если ты снова причинишь ей боль, тюрьма покажется каникулами по сравнению с тем, что я сделаю с тобой. — Угроза прозвучала спокойно, как ни в чем не бывало, и от этого она стала еще более эффективной.

— Понятно.

Когда мы снова остаемся одни, Лили вздыхает.

— Ну, это было…

— Ага.

Она встает и подходит ко мне.

— Они оба собираются зависнуть на некоторое время. Будут чрезмерно заботливым. Наверное, сведут с ума нас обоих.

— Я справлюсь с этим. — Я встречаюсь с ней взглядом. — Если сможешь.

— Я справлюсь с чем угодно. — Ее улыбка становится мягкой. — До тех пор, пока ты честен со мной и не пытаешься защитить меня от призраков, которые преследуют тебя.

— Они все еще там, Лили. — Я не хочу ей лгать. — Призраки. Ущерб. Все это. Это часть того, кто я есть.

— Я знаю. — Она придвигается ближе. — Но на этот раз мы встретимся с ними лицом к лицу. Больше не отталкивай меня, потому что думаешь, что я не справлюсь с этим. Ты не можешь принимать все решения за нас обоих.

Эти слова — начало, предложение будущего, о котором я никогда не думал, что оно у меня будет.

Она протягивает руку и берет кружку у меня из рук, ставит ее на стол, затем забирается ко мне на колени. Одна рука обхватывает мой подбородок, и она прижимается своими губами к моим.

— Итак, на чем мы остановились?

Глава пятьдесят девятая

ЛИЛИ — ДВЕ НЕДЕЛИ СПУСТЯ

Четыре недели назад я стояла в этом же классе, глядя на косые лучи утреннего света, пробивающиеся через окна, и притворялась, что ничего не меняется у меня под ногами. Тогда возвращение Ронана сбило мой мир с толку, оставив меня в шоке и замешательстве, почти подавленную горем, которое, как я думала, я похоронила.

Сейчас? Сейчас мне дышится намного легче.

Мои ученики болтают во время нашей утренней рутины — знакомая симфония тихих голосов, которую я ценю больше, чем когда-либо. Эмма показывает мне свой рисунок индейки. Маркус спорит с Софи о том, чья очередь быть лидером линии. Аромат карандашей, красок и клея наполняет воздух, смешиваясь со слабым ароматом кофе из чашки на моем столе.

Все возвращается на круги своя. По крайней мере, так должно быть. И в некотором смысле так оно и есть.

Но в других…

Улыбка растягивает мои губы в сотый раз за сегодняшний день.

Последние две недели я проводила почти все свое свободное время с Ронаном.

Это не то, что мы планировали. Это вообще не то, что мы обсуждали. Это просто случилось, гравитация снова притянула нас друг к другу, потому что попросту говоря, ни один из нас не может держаться подальше друг от друга.

Его дом все еще представляет собой месиво из пыли и незаконченного ремонта, но начинает казаться, что теперь он видит в этом нечто большее, чем просто обязанность.

Иногда по вечерам я прихожу прямо с работы и сворачиваюсь калачиком в старом кресле, пока он красит плинтуса или латает дыры в стенах. Я наблюдаю за его руками, когда он преображает пространство, в котором работает, и наливаю ему кофе, пока мы разговариваем.

И мы много разговариваем. Обо всем. Книги, которые мы читаем. Мечты, которые у нас были. Он даже рассказывает мне о том, как провел время взаперти. С каждым разговором слова даются все легче. Через пару недель мы собираемся навестить Райли — человека, с которым я с нетерпением жду встречи после того, как услышала все о том, как он помог Ронану приспособиться к пребыванию в тюрьме… и несет ответственность за множество татуировок, покрывающих его тело.

Наши разговоры возвращают меня к тем украденным моментам, которые мы разделяли в старших классах. Когда мы были только вдвоем, обнаружив, что в мире есть еще один человек, который разделяет те же мысли, те же чувства, ту же любовь к книгам и словам.

В другие вечера он появляется в моей квартире после того, как я прихожу домой с работы, снимает толстовку и устраивается на моем диване, как будто ему там самое место. Он заключает меня в свои объятия, и мы теряемся друг в друге, погрузившись в наш собственный мир, где могут происходить чудеса.

В пятницу вечером я заснула на его диване, пока