Ты – всё - Елена Тодорова

— Фикция, не фикция, — говорит Ян о моем замужестве с выдержанным спокойствием. — Нельзя теперь этого ребенка бросать. Дети сильно привязываются к тем, кто в непростой период жизни уделяет им знаковое внимание. Мать умерла, проблемы по всем фронтам… Ты второй опорой была. Первой, конечно, брат. Но на одной, как правило, ничего не держится.

— Я не подумала… — шепчу я.

Закончить не могу. Грудь сдавливает от эмоций. Я и тронута таким отношением Яна, и в очередной раз восхищена.

— Познакомим Натана с Богданом. Предполагаю, что подружатся. Лучший возраст, чтобы заключать крепкие союзы.

Мы в кабинете сидим. Я встаю и, огибая стол, шагаю до тех пор, пока не оказываюсь на руках у Яна. Обнимаю его, прижимаюсь, трогаю руками волосы, скучный галстук, всегда горячие уши.

— Простите, Ян Романович, мою фамильярность, но для меня то, что «кто-то кого-то когда-то знал», — с усмешкой припоминаю замечание, которое он сделал мне в первую нашу встречу после разлуки, — всегда было важным. С вами у меня был заключен самый крепкий союз.

Нечаев сталкивает брови, губы сжимает… Не очень удачно сдерживает улыбку. Потом все-таки позволяет себе ухмыльнуться, хоть и выглядит при этом рассеянно, будто прямо сейчас вернулся в прошлое. Поглаживая меня по колену, забирается под юбку и, судя по отсутствующему взгляду, все крутит, крутит воспоминания.

— Зачем ты так сказал? — спрашиваю тихо.

Обида давно канула в Лету. Осталось любопытство, которое я и хочу удовлетворить.

— Злился, ревновал, пытался задеть, чтобы прорвать оборону, — отвечает, как мне кажется, предельно честно, когда я уже не надеюсь на ответ.

— И прорвал… — признаю мягко, не переставая прочесывать короткие волосы на затылке Нечаева.

— Ты стойко держалась. Я был не готов. Думал, быстро тебя расшатаю и в нужную позу поставлю.

Сердиться на Яна сейчас невозможно. Такой он откровенный, уверенный не только в словах, но и в действиях, и даже с улыбкой серьезный.

— Зачем?.. — повторяю на выдохе.

Так же прямо отвечает:

— Вернуть хотел.

Касаюсь лбом его лба. Прикрываю глаза. Застываю в моменте.

Мы берем мальчиков в тот Луна-парк, в котором когда-то гуляли с друзьями. Сначала оба выглядят напряженно — Бодя ревнует Яна, Натан теряется от выпадов «мажора». Я бы вмешалась, резко одернула бы журналиста-натуралиста за неподобающее поведение, но Ян на то и Нечаев, чтобы поступить по-отечески мудро, не вызывая у Богдана еще более негативных эмоций.

— Высоту подъема этого аттракциона знаете? В самой верхней точке сорок метров над землей. Не каждый мужик осмелится. Мы идем?

Парни смотрят на Яна, друг на друга, на меня, и снова на Яна.

— Конечно! — выпаливают в один голос.

— Отлично, — сдержанно хвалит их Нечаев. — А ты, Ю? С нами?

Мне до ужаса страшно только смотреть на этот аттракцион.

Но…

— Как я могу не пойти!

— Она же из банды, — докладывает Богдан Натану. — Позывной «капитан Зая».

Вовремя жестом даю отбой вмешательству со стороны Яна.

— У нее даже татуха есть, видел? — продолжает Бодя заговорщицки.

Черт. Вот это упоминание мне совсем мне на руку. Нечаев и так все чаще заостряет внимание на запястье. Едва там появился новый пластырь, на следующий же день после минета, снова просил показать.

— На бандитку Юния не похожа, — замечает Натан, пока идем к кассе. — Хотя… Именно таких вербуют, чтобы не вызывала подозрения.

— Вот именно! — подтверждает Богдан.

— Я все слышу, жуки, — со смехом толкаю их в спины.

Оба оборачиваются. Прищуриваясь, смотрят на меня. Сколько эти взгляды в будущем разобьют сердец?

— Возьми нас в свою банду, — выдает Натан простодушно, пока Ян покупает билеты.

— Ты че! — восклицает Бодя. — У нее девчоночья банда!

— Да, — соглашаюсь я с улыбкой. Кладу руки им на плечи, наклоняюсь и тихо предлагаю: — Но мы можем создать отдельную банду.

— С тобой? — фыркает Богдан.

— И с Яном, — козыряю я деловито.

— На четверых, значит? — подключается мой Нечаев.

— Ага, — важно подтверждаю я. — И никому об этом не скажем.

— Надо подумать над уставом.

— Он предельно прост, — заверяет брата Ян. — Один за всех, и все за одного.

— Где-то я это слышал… — протягивает Натан.

— Конечно, слышал. Это классика.

Мы с Бодей, подтверждая слова Яна, киваем.

— Итак, наша банда может: покорять самые крутые аттракционы, есть много мороженого, кататься на мотоциклах… — расписывает мелкий Нечаев устно, пока стоим в очереди на посадку в кабину.

— …играть в футбол, — вставляет с горящими глазами Натан.

Я быстро смотрю на Яна.

Захочет ли он?

Пауза.

Кивая, одобряет.

Меня разбирает небывалое предвкушение. Сама не ожидала, что так скучала по полю. А если точнее, по взаимодействию во время игры с Яном.

В кабину запрыгиваем бодро. Но в процессе… Не кричит только Ян. Что я, что Натан, что Бодя — визжим весь путь, по которому нас болтает. Глядя друг на друга, местами еще хохочем. На финиш приходим охрипшими, раскрасневшимися, но необычайно довольными.

— Вот это вы дали. Хорошая тренировка для сердца и дыхалки, — замечает Ян вроде как в шутку, но при этом серьезно.

— Это ведь останется между нами?

— Безусловно, — уверяет смущенного брата.

— Супер. Теперь у нашей банды есть секрет.

— Грандиозный, — смеюсь я.

Покоряем еще один сложный аттракцион и решаем, что заслужили вознаграждение — прячемся на скамейке в тени с мороженым. Бодя берет шоколадное, но выпрашивает у меня ванильное. Я не даю, потому что насчет еды имею кое-какой затык.

— Знаешь, что делает мама, когда кто-то жадничает? — задавая этот вопрос, Бодька выглядит совершенно расслабленным.

Смотрит строго перед собой. Разжигая мой интерес, выдерживает паузу.

— Ну, что? — выпаливаю, осторожно хлопая его по сбитому, но поджившему колену.

Ян стреляет в мою сторону взглядом, улыбается. Я отвлекаюсь, чтобы ответить на его подмигивание. Бодя тем временем резко наклоняется и нагло вгрызается в мое мороженое. Свинюка такая, едва держу этот рожок. Вскрикиваю, когда замечаю, что отхапал мелкий огромный кусок.

— Ах ты ж… — возмущенно хватаю воздух.

Ян с Натаном заливаются смехом. Бодька, довольный собой, тоже бы хохотал, но вынужден топить ледяную глыбу.

— Кого-то ты мне напоминаешь! — заявляю, намекая на то, как Ян когда-то в прошлом нахально отобрал мой чупа-чупс.

Смотрю на него.

— Понимаешь, о чем я?

Из-за нахлынувших эмоций в моем голосе возникает невесть откуда взявшийся акцент. Сама над ним смеюсь, пока Ян качает головой.

— Понимаю.

От удовольствия краснею.

— В банде все общее, как и в семье, — констатирует свинюка журналист.

Камера у него, кстати,