Ты – всё - Елена Тодорова

— Да. Нам пора, — заключаю. — Всем счастливо. Всем пока.

Увлекаю Заю за собой. Она только махнуть на прощание и успевает.

48

Там любят до криков…

© Юния Филатова

Квартира Нечаева. Наш дом. Кухонная зона.

Он уже по пояс обнажен. Внутри меня начинает полыхать огонь неконтролируемого возбуждения. Делаю два торопливых глотка согревающего и поразительно пряного глинтвейна, которым меня так любит баловать Ян. Поймала синдром Одувана, пока он, решая в телефонном режиме возникший в клубе конфликт, резкими движениями развязывал галстук и снимал рубашку. Теперь с удовольствием от него избавляюсь.

Еще глоток. Пожар за грудиной. Сердце — в ударный пляс. По венам — разлив бурных потоков. В глазах — дополнительный блеск. С этими спецэффектами я и слежу за тем, как раздуваются и сокращаются мускулы на спине Яна.

Чисто внешне он мне нравится настолько сильно, что дрожат коленки. Про тягучие спазмы в животе и судорожное поджатие пальчиков ног я и вовсе молчу. Вкупе с личностными качествами мужественная красота Титана вызывает ярчайшее ощущение свежей и безумно острой влюбленности.

То, что мои чувства к нему постоянно усиливаются — все еще пугает меня. Но эйфория, которую я при этом, вопреки всем страхам, испытываю, наделяет желанием испить эту любовь до донышка.

— Сейчас брат поднимется, все решит. У него есть право подписи, — говорит Ян сухо, но я с легкостью считываю переполнившее его раздражение.

Наблюдая, упиваюсь преимуществом, которое, должно быть, лишь сейчас осознаю полноценно. Преимуществом перед всем остальным миром — ведь я реально могу чувствовать Яна Нечаева, даже тогда, когда он подавляет свои эмоции и продавливает исключительно твердость характера.

Отключившись, Ян припадает задницей к столешнице кухонного гарнитура и утыкается в телефон. Пока я с неустанным рвением изучаю его широкие плечи, крепкие грудные мышцы и рельеф бесподобного пресса, он, судя по всему, набирает эсэмэску.

— Столько дебильной волокиты с этим херовым клубом. Придется Илюху дергать, — проговаривает резко.

А я тихо ловлю восторг. Ведь делясь эмоциями, которые обычно скрывает ото всех, он тем самым выказывает доверие ко мне.

— Это бизнес, на территории которого нужно сидеть ночами, — заключаю глубокомысленно. — Ты к этому не готов, да?

Ян поднимает голову.

Изгибая бровь, разбавляет теплоту взгляда пикантной и ничуточки не обидной, а, напротив, веселящей меня иронией.

— Зая, ты хочешь, чтобы я сидел ночами в клубе? — выступает со встречным вопросом.

— Конечно, нет.

Купаясь в его внимании, аккуратно отпиваю вино, которое на этом этапе нашего с Нечаевым взаимодействия ощущается еще более концентрированным, чем пару минут назад.

Внутри меня становится настолько жарко, что кожа, вступая в конфликт с охлажденным сплит-системой воздухом, покрывается испариной и стягивается мурашками.

Опускаю на столешницу локоть, скольжу ладонью под волосы, кокетливо их взбиваю, соскальзываю по щеке назад и без спешки устраиваю кисть под подбородок. Из размещенных по всему периметру квартиры динамиков, на приятной для слуха громкости плывет сексуальный блюз. В этот миг мне кажется, будто я с ним синхронизируюсь. Облизываю губы, улыбаюсь и постукиваю по ним ногтями. Качая головой, слегка встряхиваю волосами — нравится, как они щекочут плечи и спину.

— Помню, что в твоем клубе творится, — замечаю с чувственной провокацией.

Сердце замирает, когда Нечаев улыбается. А едва он откладывает телефон и направляется ко мне, резко срывается на бешеный стук.

Ян обходит остров, за которым я сижу, пока не оказывается у меня за спиной. Подобно тому, как делает это в офисе, ограждает мое тело руками и, сжимая столешницу пальцами, нависает. Мы много успели попробовать, но я все равно вздрагиваю все так же остро, едва происходит контакт его горячей груди с моими голыми плечами.

Взбурлившая в венах кровь собирается у меня на затылке, чтобы через мгновение ударить огненной волной вдоль позвоночника и пустить по всему моему телу ток. Поймав разбившую меня дрожь, Ян прижимается губами сначала к плечу, затем к щеке и будоражаще влажно к шее.

— И что же в моем клубе творится? — шепчет у самого уха.

Я скольжу по теплому стеклу трясущимися пальцами и фиксирую их на бокале, в надежде унять мешающее расслабиться волнение.

— Там занимаются сексом… — выдаю на рваном выдохе, вспомнив в очередной раз Шатохиных. Во время небольшой паузы совершаю столь же шаткий вдох. — Там кусаются до крови… Там целуются до остановки сердца… Там любят до криков… — с каждой фразой все громче выдыхаю. И все более шумно наполняю легкие. — Там нагло лезут в трусы… — с последним выдохом жарко краснею.

— Нагло лезут в трусы? — повторяет Нечаев со смешком.

— Да…

Тишина. Мнимая. Затяжная. Упоительная.

И вдруг Ян вздыхает так же отрывисто, как я. Подавшись вперед, приклеивается к моей спине и жадно обнимает руками поверх плеч.

— Хочу трахаться, Ю.

Я тоже хочу. Градус этого желания сегодня запредельный.

Хорошо, что с Яном мне не нужно скрывать, насколько я испорченная. Да от него и не скроешь. Все чувствует и предугадывает раньше, чем я сама понимаю. И удовлетворяет всегда с лихвой.

Нечаев помогает мне встать. Без слов ведет в зону спальни. На протяжении всего пути я предвкушаю, какой будет наша близость сегодня.

Застываю неподвижно, едва Ян отпускает мою руку. Он разворачивается и начинает освобождаться от остатков своей одежды. Выпрямляет ремень без спешки. Так же медленно расстегивает брюки. Смотрит мне в глаза. А я, невзирая на новый приступ Одувана, опускаю взгляд вниз, чтобы поймать момент, как в распахнутой ширинке появляются белые плавки. Я их уже видела, когда Ян одевался. Но… Ничего не могу с собой поделать, хочу смотреть снова и снова. Низкая посадка, контраст ткани с загорелой кожей, напряженные мышцы, темная полоска волос, выдающаяся выпуклость члена — эстетический вид мужественности Нечаева завораживает.

Меня сражает лихорадка. Перекаты жара и озноба так стремительны, что невозможно не поежиться и с тяжелым вздохом не облизать пересохшие вмиг губы. Во рту много слюны, не успеваю ее сглатывать.

Ян отбрасывает брюки и избавляется от трусов. Совершенно голый садится на кровать. Взглядом зовет подойти. Меня все сильнее потряхивает, но я нащупываю язычок молнии на спине. Хорошо, что задняя часть верха не достигает лопаток. Тяну вниз до тех пор, пока платье не соскальзывает. Переступаю образовавшееся красное облако и иду к Яну.

Глядя мне прямо в глаза, он оглаживает ладонями мои бедра и ягодицы. Собирает мурашек. Заставляет задохнуться воздухом. А пока я, после череды частых и отрывистых вздохов, восстанавливаю эту функцию, Ян, не мешкая, отодвигает в сторону кружево трусиков.

Мокрые губы по животу. Пальцы раскрывают