Черная Принцесса: История Розы. Часть 1 - AnaVi

не столько и сладостью, сколько уже и приторностью дюжей сахарности, а даже и сахаристости, хрустящей не только на языке и зубах, но уже и на губах. И вот-вот же готовой обратиться в какой-нибудь леденец — в того же все и петушка на палочке из жжено-топленого сахара. С небольшой лишь толикой затхлости и увядания сиреневой сирени. Как будто бы солнце и вышло же сразу после дождя, выпаривая тут же и всю выпавшую влагу. А все же от чего? От того же, что и окна в аудитории, а точнее даже — и их стекла, были еще в белых деревянных вертикальных рамах и заклеены на зиму наглухо. И не расклеивались же вовсе: как от нее же, так и до нее. Да как и не открывались же совсем. Ни на миллиметр. Да и трудно было бы подобрать правильный и для всех климат-контроль, когда одним было всегда душно, а другим — так же и холодно. Приходилось терпеть всем и одно — отсутствие прохлады и отопления. Что тоже ведь было в порядке вещей. Весна же! Пусть и только-только наступившая. Зачем отапливать, когда и так тепло? И перекинув же затем свою левую ногу на правую, чуть оттопырив и оттянув расклешенные к низу светло-голубые джинсы, она так же, как и София до этого, обулась. Но только и в матовые лодочки без каблука и в цвет же верха.

* * *

…Тишина стояла… гробовая. И варианта же обоснования этого как всегда было два: либо все ждали, когда мы обе и окончательно же подорвемся, как и уже же дойдем, только чтобы и заржать с нас же еще больше из-за того же все, что мы заснули и спим же на паре, либо спали же все и сами. А… нет… не как всегда… был же еще и третий вариант! Так сказать, запасной и… «либо все умерли»! Со скуки, конечно. Нет. Шутка же, естественно! Нет! Да и на паре, так еще и статистики, пф, чего уж греха таить, мало же кто не хотел покончить с собой! Ну… или с преподом. Да… А лучше ведь как раз таки — с преподом. И еще же вначале. А вот после — уже и с собой! Хотя… Стоп! Зачем тогда еще и с собой, если и с преподом покончить уже и раньше? Ведь если с ним покончить уже и раньше, то как раз таки же и не придется…

****

— Хэй… Ты где витаешь? — Щелкнула перед лицом Софии пальцами правой руки соседка, чуть еще и придвинувшись же к ней, так и не сходя же со своей позы и левой руки, но и дабы еще немного и посмотреть, а и не только и спросить, слегка мерцнув при этом и своими черными стеклами светло-голубых солнцезащитных очков на макушке. И стеклом же черных механических круглых часов с такого же цвета тканевым ремнем, его и прошивкой и с белым же в противовес циферблатом. После чего же сразу начав освобождать ей пряди своих длинных до лопаток светло-каштановых каскадных волос с озорными вьющимися локонами и постепенными переходами, достигнутыми, как и заметный их же объем, путем состригания их по всей длине, начиная же от макушки, как рассказывала сама их хозяйка Софии, при максимально же естественной и довольно-таки легкой укладке сейчас и по прямому же пробору из тугой косы, что была же перекинута до этого на левое плечо, чуть оттягивая их и делая ее тем самым слабее, чтоб не так сильно тянуло еще ее и ломало же уже буквально и их. — Софи… Ты меня пугаешь. Только я же могу так долго грузить после сон-минутки на паре. Это заразно?

— Нет… — мотнула головой брюнетка, так и не оторвав взгляда от доски. — Я… Я отвлеклась. Так… о чем мы?

— О теме! — Вновь повторила шатенка, но и чуть громче прежнего. А вдруг так и легче, лучше дойдет? И глянула мельком в экран своего розового телефона с неизменным ему, как и ничему же в принципе, да и как самой же хозяйке таким же матовым чехлом, дабы удостовериться в своем внешнем виде и итоге оправления волос: «не стало ли хуже?». — Плане… Цели и задачах…

— Плане… Ну да! Кто-то же тут явно курит… И как явно же еще: не мы. К худу ли добру? Но над и… нами точно! И только лишь… нас и… дурят. И темой, и… Темой… Темой же еще и нашего надгробия, ко всему! — Выкинула правую руку вперед София, недвусмысленно и не намекая на количество и качество записей на их доске-плите, расширив при этом и так немаленькие еще и от природы свои же карие глаза в ужасе. — Сколько раз же уже повторяла и еще раз повторю — мне ни одной тетрадки не хватит все это записать! — И тут же приняла деятельный вид вслед за своей же соседкой, но только и еще от себя — хоть какой-то, для вида же лишь записывая слово в слово строки с доски и на свою же левую ладонь, уменьшая при этом еще и шрифт раза в два-три и стараясь же не мазать и излишне своей синей пастой шариковой ручки в правой.

— Какие проблемы? Попробуй это сделать хоть раз. Как и принести же ее… для начала! Под ту же все… вон… ручку. Носишь ведь ее — не обламываешься. Как и другие же предметы, кроме только этого… — усмехнулась девушка, стукнув уже своей синей шариковой ручкой с колпачком на ней и по своей же толстой розовой тетрадке с заполненной на половину листа и в каждой же строчке разлиновкой в синюю мелкую клетку. — Давай! В паре… С ручкой… И к паре же! Понемногу… Периодически… Но и хоть в неделю раз преподаватель точно хотел бы видеть вас… вместе… если уж и не постоянно и не в принципе!

— Ой ли? Ей… да и всем им… по ба-ра-ба-ну! Тогда и зачем, если задумчивый и запоминающий, а там и хоть и в меру, но и внимательный вид я могу делать и без… всего: типа смотрю, типа слушаю, типа и что-то же еще и понимаю, но на деле же… ни черта не вижу, не слышу и не принимаю. Кстати! Может, как раз таки проблема и в этом, как и в том же что и ранее: курим не мы? Ведь и было бы тогда же все чуть и интереснее, если и не совсем