Габриэль - Кира Монро

— Анджела для меня как сестра, о которой я никогда не просил, — добавляет Габриэль, стараясь скрыть улыбку, пока Анджела швыряет в него декоративную подушку.

— В любом случае, тебе не о чем беспокоиться, Беатрис. Я рада, что он больше не свободен, а то напарник для поиска развлечений из него был просто ужасный. Надеюсь, ты сможешь заставить его немного расслабиться и получать удовольствие от жизни. Он ужасный трудоголик.

— Я такая же, — признаётся Беатрис. — Но только что касается работы. Хотя в роли «напарника» я идеальна. Можешь спросить мою подругу Клару. Вы бы точно нашли общий язык.

— Судя по словам Домани, это правда, — с улыбкой отвечает Анджела. — Хотя Габриэль, кажется, не в восторге от неё.

— Я так и думала, — Беатрис кивнула, — но, честно говоря, она тоже не в восторге от него.

Я заставляю себя не отрывать взгляд от лица Габриэля, даже когда его мышцы живота напряжённо двигаются, пока он откидывается назад с тихим вздохом.

— Она плохо на тебя влияет, и я не уверен, что Анджела была бы лучше.

— Ого, Габ, это обидно, — улыбается Анджела.

Я с улыбкой наблюдаю за ними.

— Итак, о чём вы спорили? И что ты должен был мне рассказать?

Глаза Габриэля метнулись от Анджелы к Беатрис и обратно, но Анджела отвечает первой:

— Федерико просто пытался казаться важным, когда говорил те слова на вечеринке у Серафины. А ещё мы с ним снова вместе.

— Правда? Это здорово. Его глаза так и сияли, когда он говорил о тебе на вечеринке.

Анджела опустила взгляд, грустно улыбаясь:

— В нашем прошлом было много боли, но я думаю, что теперь, когда мы стали старше и чуть более зрелыми, мы сможем всё преодолеть. — Когда она подняла глаза, они блестели от слёз. — Он… он — любовь всей моей жизни.

— Это прекрасно, — ответила я.

Лифт прозвенел, и из него вышла доктор Фидианца.

— Слава богу, — пробормотал Габриэль и поспешил к ней навстречу.

Мы с Анджелой переглянулись и начали смеяться.

— Доброе утро, piccolo, — доктор Фидианца чмокнула Габриэля в щёку. — Извините, я опоздала, пробки — просто кошмар. Ах, доброе утро, дамы! — Она улыбнулась нам и подошла ближе.

— Беатрис, ты выглядишь намного лучше, и в твоём лице появился цвет, — отметила доктор.

— Это далеко не всё, что в ней было, док, — подмигнула Анджела, прежде чем обнять её.

— О, это что, из серии «она так сказала»? — захихикал доктор.

— Не совсем, Пиа, но близко, — ответил он.

Я почувствовала, как мои щеки начинают гореть, пока две женщины хихикают.

— Ты здесь не для того, чтобы шутить, Пиа, — с укором добавил Габриэль.

Он недовольно фыркнул, когда я ущипнула его за руку.

— Больно! — Он повернул голову, пытаясь посмотреть на место, куда я его ущипнула.

— Тогда не будь таким несносным, — отозвалась я с усмешкой.

Анджела фыркнула.

— О да, это будет весело — наблюдать, как Габ пробирается через неизведанные территории, верно, Пиа?

— Он справится, но ему точно придётся потрудиться. Я не так хорошо знаю Беатрис, но одно могу сказать точно: она совсем не робкая. Ему придётся постараться, чтобы угнаться за ней.

Мы с Габриэлем смотрели на то, как они обсуждают нас, словно нас здесь вообще не было. Он не выдержал первым.

— Анджела, я позвоню тебе позже, когда решу, что делать с Федерико, — сухо бросил он.

— Кажется, это был не слишком тонкий намёк на то, что пора уходить, — сказала она, закатив глаза, а затем поцеловала Пиа в щёку на прощание. После этого она обняла и меня.

— Надо будет как-нибудь собраться и посплетничать про Габа. Хотя, думаю, ты уже достаточно делаешь это с твоей подругой Кларой.

— Чем больше, тем лучше, — я пожала плечами.

Она рассмеялась, чмокнула Габриэля в щёку и ушла из пентхауса.

— Ну что, cara, ты готова, чтобы я осмотрела тебя? — Доктор подошла к кухне и указала на стул, на который мне нужно было сесть.

— Прости за то, какой я была… — я замахала руками, пытаясь подобрать слова.

— В прошлый раз, когда ты меня видела.

— Не извиняйся. С учётом того, что произошло, ты вполне имела право быть в шоке, — она улыбнулась. — Но приятно видеть тебя улыбающейся. Ты смогла немного отдохнуть?

Габриэль поднял взгляд от телефона, стоявшего за её спиной, а моё лицо запылало, когда я кивнула с легким движением головы.

— Что-то вроде того.

Она улыбнулась, и по выражению её лица я поняла, что она догадывается, почему.

— Ладно, убедись, что ты сегодня отдохнёшь. Постельный режим, приказ доктора. Никаких физических нагрузок и… переутомления, — строго сказала она, хотя уголки её губ дрогнули в лёгкой усмешке.

— На сколько? — поинтересовался Габриэль, а я закатила глаза.

— Её тело нуждается в полноценном восстановлении, минимум двадцать четыре часа, Габриэль, — она нахмурилась, обращаясь к нему.

Габриэль подошёл и поцеловал меня в голову.

— Ты переживаешь не о том, Пиа. Я вполне могу контролировать себя, — усмехнулся он, а затем чмокнул меня в нос. После этого он направился к телефону, чтобы заказать доставку еды в номер.

Мне казалось, что я сейчас стану пунцовой, но я подавила смущение и прокашлялась:

— Доктор Фидьянца, я…

— Пиа. Пожалуйста, зови меня просто Пиа, — она улыбнулась, исследуя моё горло пальцами.

— Ладно, Пиа, у тебя есть… ну, что-нибудь, вроде таблетки на утро? Мы как-то не слишком… последовательны были с защитой, — я заметила, как Габриэль бросил на нас взгляд через плечо, всё ещё держа в руках телефон.

— Не смотри на меня так, Габриэль. Сомневаюсь, что ты готов возиться с маленькими Габриэлем или Беа, бегающими вокруг. Да и я уж точно не готова.

Его лицо отразило сначала удивление, а затем он вернулся к своему заказу через консьержа.

Пиа кашлянула:

— Ну, мне нужно будет сходить и достать тебе то, что нужно. Но, возможно, стоит подумать о других методах контрацепции, если презервативы — не твой основной выбор?

Я снова покраснела, но напомнила себе, что мы взрослые люди:

— Я имею в виду, я не хочу перекладывать на Габриэля всю ответственность за то, чтобы всегда помнить об этом.

Он смотрит прямо мне в глаза, и в его взгляде отражается вся нежность мира.

— Ты ничего не обязана, mia patatina. — Он слегка улыбается, и волна тепла прокатывается по моему телу. — Мне следовало быть осторожнее, даже если прошлой ночью ты была неутомима. И