Габриэль - Кира Монро

— Я знаю, что сказал, Беатрис. Но с тех пор, как я встретил тебя… Ты завладела моими мыслями, моими снами. Каждый божий день ты у меня на уме и… в моем сердце тоже. — Его глаза искали мои, когда он снова посмотрел на меня. — Я не могу сосредоточиться, потому что думаю только о тебе. Я правда не знаю, как это случилось. Я никогда не думал, что буду испытывать к кому-то такие чувства. Я пытался игнорировать это или находить оправдания. — Он взял меня за руку, сплетя наши пальцы вместе. — Когда они пытались забрать тебя, я понял, что мои чувства к тебе не были мимолетными. А потом я увидел Лео над тобой… Я уже давно ничего не боялся, но тогда я испугался, что потеряю тебя. — Он засмеялся, но это был грустный смех. И когда он посмотрел на меня, я увидела его глаза, покрасневшие и полные слез, и мое сердце сжалось. — «Я люблю тебя, Беатрис Бьянки. Я знаю, что не очень хорош в роли парня или романтика, но я не хочу, чтобы эта помолвка была фальшивой. Я хочу быть с тобой каждый день до конца своей жизни».

Я притянула его лицо к себе и поцеловала в глаза, почувствовав на своих губах его слезы.

— Я не хотела признавать, что влюбилась в человека, который казался мне злодеем, Габриэль. Но ты помог мне почувствовать себя в безопасности — так спокойно, как я не чувствовала уже давно. Честно говоря, с тех пор, как я встретила тебя, моя жизнь стала еще более безумной. Но… ты не можешь всерьез говорить о свадьбе. Мы знакомы всего несколько месяцев, и то, что произошло между нами, так ново и…

— Ты любишь меня, Беатрис?

— Да, — мои глаза расширились от этого признания, а его лицо озарилось самым очаровательным образом. — Я… я правда люблю тебя, Габриэль. Но мы едва знаем друг друга. Розетта явно ненавидит меня. А что подумает мой отец? О Боже, у моей мамы, наверно, случится сердечный приступ! — Мои мысли понеслись вскачь, представляя все, что скажет, подумает или сделает моя мать, когда узнает об этом.

— Какая разница, что подумают или скажут остальные? — Он взял мое лицо в ладони. — Люди женятся, зная друг друга меньше времени, чем мы.

— Ты сумасшедший. — Я покачала головой, пытаясь сдержать и слезы, и смех.

— Ты тоже, — ответил он, и я засмеялась, обхватывая его руками и крепко прижимая к себе. — Как тебе это, Беатрис? — Габриэль наклонился и потерся своим носом о мой, а затем осыпал мое лицо поцелуями. — Ты выйдешь за меня замуж, mia patatina?

Я посмотрела в его карие глаза, и в них просто не могла не светиться любовь, потому что он ждал от меня ответа.

— Да, я выйду за тебя, Габриэль.

Он улыбнулся и поцеловал меня.

— Я обещал Пии, что дам тебе отдохнуть, — сказал он мне в перерывах между поцелуями. — Но ведь мы проспали большую часть дня… то, чего она не знает, не причинит ей вреда, верно?

— Габриэль…

— Я шучу, но давай сходим куда-нибудь поужинать. — Он лег на меня сверху, уткнувшись лицом мне в шею.

— Я дерьмово выгляжу. Все эти шишки, синяки.

Он приподнялся на локте и посмотрел на меня:

— Ты самая красивая женщина, которую я когда-либо знал.

— Наверное, правду говорят, что любовь слепа.

Габриэль не рассмеялся, как я ожидала; напротив, его лицо было серьезным. Он наклонился на бок и переплетал свои пальцы с моими.

— Моя любовь к тебе не слепа, любимая. Может быть, я новичок в этом деле, но это не страстное увлечение или щенячья влюбленность. Я думаю, это у меня в крови. После того, как я жил вслепую и заблудился во тьме мести, ты вновь вернула смысл в мою жизнь. Теперь ты — моя жизнь, Беатрис.

Он поднес наши переплетенные руки к своим губам. Когда он поцеловал мою руку, я подарила ему улыбку, чувствуя, как сердце наполняется теплом.

— Это было действительно мило, Габриэль. Наверное, это было бы еще милее, если бы ты не поцеловал свою собственную руку.

Он опускает голову на мою грудь и смеется. Его голос приглушен моим телом.

— Я надеялся, что ты не заметила.

Я хихикаю.

— Трудно не заметить, но все равно это было мило и уморительно. Ладно, пойдем поедим, но, может быть, заглянем к Грассо?

Он поднимает голову от моей груди и сужает глаза.

— Зачем?

— Габриэль, он чуть не погиб, спасая женщину, которую ты, по твоим словам, любишь.

— Я действительно люблю тебя, но технически это ты спасла его задницу. И он знает, что, находясь рядом со мной и делая то, за что я ему плачу, он рискует умереть, причем очень реально и с большой вероятностью.

— Это касается и меня? — Я сажусь, и он откидывается назад. — Есть ли у меня реальная и очень вероятная возможность умереть, находясь рядом с тобой?

Он пристально смотрит на меня, прежде чем сдвинуться с места и упереться локтями в колени, потирая лицо и проводя рукой по волосам. Выдохнув, он снова смотрит на меня и гладит по лицу.

— Я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось. Давай я схожу за лекарством, которое принесла Пиа.

Я делаю глубокий вдох и сажусь. Теперь меня немного тошнит от того, что я не ела весь день.

В комнату снова входит Габриэль и протягивает мне таблетку от тошноты и стакан воды.

— Сейчас, наверное, самое время рассказать мне, чем ты на самом деле занимаешься, Габриэль, потому что ты точно не просто финансовый директор отелей своей семьи, главарь.

Я беру его за руку и притягиваю к себе, чтобы он сел рядом. Провожу пальцами по татуировкам и венам на тыльной стороне его руки.

— Ты путешествуешь с целой оравой людей, у тебя всегда при себе как минимум пять разных мобильных телефонов, ты дерешься так, будто тренировался почти всю жизнь, и ты всегда рядом. И что-то мне подсказывает, что Анджела пытается заставить тебя поговорить с Федерико, потому что твоя версия проучить кузена означает, что его больше никогда не найдут или он превратится в удобрение.

Он разражается громким смехом и переползает через меня, толкая обратно на кровать.

— Боже, как я люблю тебя и твой сумасшедший ум. Что еще открыла твоя высокая наблюдательность?

Он прислоняет свою голову к