Вайдекр, или Темная страсть - Филиппа Грегори

И это давало мне ключ к власти над ним. Пока он оставался в Вайдекре из преданности Селии, он не мог вредить мне. Он любил ее и, значит, был уязвим. Мое положение становилось более безопасным.

Но для них это означало совсем другое. Я не была холодной уравновешенной женщиной из тех, кто охотно делится всем, что любит или когда-то любил в прошлом. Я никогда не забывала, что однажды Селия пыталась отобрать у меня Гарри. И что он, вместо того чтобы стать моим любовником, предпочел тратить время и силы на ухаживания за этой простушкой. А также скольких усилий мне стоило сделать их чужими друг другу. И если б не фатальная испорченность Гарри, возникшая в нем из-за жестокости, царившей в их школе, я никогда не смогла бы удержать его от любви к Селии. Мне прекрасно было известно, что я в сотни раз красивее и сильнее, чем она. Но я не всегда могла воспользоваться этим, когда встречалась с той спокойной силой, которую придавало Селии сознание ее правоты. И я не могла быть абсолютно уверена в том, что любой мужчина предпочтет меня, когда вспоминала, с какой любовью смотрел на нее Гарри тогда, в порту, после нашего возвращения из Франции.

Я никогда не прощу Селии то лето. И хотя мне ничего не нужно было в то время, кроме как скакать на лошади и танцевать ночи напролет с Джоном, я не прощу Селии, что она отобрала у меня любовника, даже не приложив к этому ни малейших усилий.

А сейчас мой собственный муж склонялся поцеловать ее руку с таким видом, будто она была королева из романса, а он бедный рыцарь. Конечно, я могла просто фыркнуть в раздражении от этой сцены, разыгравшейся перед моими глазами. Но точно так же я могла запомнить эту слабость Джона и подумать, как мне выгоднее использовать ее. Ибо я должна ее использовать. Даже если бы у меня не было на то других причин, мне следовало наказать Джона хотя бы за то, с каким видом он поднимает на Селию глаза. Неважно, нужен он мне или нет. Я не хочу, чтобы мой муж любил кого-нибудь еще.

К обеду в тот день я оделась с особой тщательностью. Я отдала переделать то черное бархатное платье, которое носила в зиму после папиной смерти. Чичестерская модистка знала свое дело, и глубокие пышные складки мягко облегали мою грудь и талию, выгодно подчеркивая их и переходя в роскошные фалды на бедрах. Шелковые нижние юбки таинственно шуршали при каждом моем движении. Я приказала горничной напудрить мои волосы особенно тщательно и украсить их черной лентой. Такую же ленту я завязала бантом на шее вместо жемчужного ожерелья. С приходом зимы моя кожа чуть побледнела и казалась совершенно молочной на фоне черных украшений. Перед тем как открыть дверь гостиной, я слегка покусала губы, чтобы они стали ярче.

Гарри и Джон стояли у камина, причем Джон старался держаться от него как можно дальше. Гарри грел свой пухлый зад, откинув фалды сюртука и попивая шерри. Джон, как я сразу заметила, потягивал лимонад. Я оказалась права. Селия пытается спасти моего мужа. И он надеется направить стопы по праведному пути. Гарри откровенно охнул, увидев меня, а Джон слегка оперся рукой о камин, будто одна моя улыбка могла сокрушить его.

— Клянусь, Беатрис, ты сегодня очаровательна, — сказал Гарри, придвигая мне стул.

— Благодарю тебя, Гарри, — томно произнесла я. — Добрый вечер, Джон. — Взгляд, который я бросила на него, был теплым и чувственным. Я увидела, как побелели костяшки его пальцев.

Дверь гостиной отворилась, и вошла Селия. Траур, который так выгодно оттенял мою красоту, совершенно губил ее, я заметила это еще два года назад. Сегодня, когда я сияла красотой и здоровьем и казалась теплой камеей, лежащей на черном бархате, она выглядела постаревшей и изможденной в своих черных одеждах.

Ее карие глаза мгновенно увидели стакан лимонада в руке Джона, и ее щеки вспыхнули, придав лицу девическую прелесть.

— О! Отлично! — радостно воскликнула она. И когда Гарри предложил ей стакан шерри, она предпочла лимонад из дружеской солидарности.

Я же улыбнулась и, взяв предложенный мне шерри, стала пить его с нарочитым наслаждением.

Страйд пригласил нас к обеденному столу и подал мне знак, что хотел бы поговорить со мной. Позволив Гарри проводить меня на место, я пробормотала извинения и вышла.

— Мисс Беатрис, я подумал, что мне следует поставить вас в известность, — вполголоса сказал он. — Леди Лейси приказала не подавать вина к обеду, а также не подавать мужчинам портвейн после обеда.

Я издала невольный смешок.

— Не будьте дураком, Страйд, — сказала я. — Стаканы для вина на столе?

— Да, стол был накрыт еще до этого приказа, и я не стал ничего предпринимать, не сообщив вам.

— Вы поступили совершенно правильно, Страйд. Разумеется, мы будем пить вино сегодня вечером, и сэр Гарри потребует свой портвейн после обеда. Продолжайте наливать вино моему мужу, а если он захочет пить лимонад, он вполне может отказаться.

Страйд кивнул, и я вернулась к столу с улыбкой на устах.

— Все в порядке? — поинтересовался Гарри.

Я кивнула и наклонилась к Селии.

— Я объясню тебе насчет вина попозже, — тихо сказала я.

Она удивленно посмотрела на меня и инстинктивно перевела глаза на моего мужа. Он крепко сжал губы, и было заметно, каких усилий ему стоило держать себя в руках. Страйд вернулся в комнату, и, пока два лакея подавали мясо, он разлил вино в каждый стакан, как я и приказала.

Глаза Селии опять вернулись ко мне с невысказанным вопросом, но я в это время смотрела на Гарри, расспрашивая его о недавно назначенном главном ловчем.

— Конечно, мы оставим наших собак, — говорил Гарри. — И мистер Халлер будет смотреть за ними. В любом случае я бы предпочел, чтобы он служил у нас весь этот год траура, поскольку хоть он прекрасно знает правила охоты, но должен познакомиться с нашими лесами. А я хочу быть уверенным, что на следующий год мы будем охотиться.

— Хорошо, — согласилась я.

Мистер Халлер арендовал Дауэр-хаус, красивый квадратный дом по дороге в Чичестер, построенный из песчаника и бывший примерно вполовину меньше Вайдекр-холла. И теперь мистер Халлер был не в восторге, узнав, что наша охота остается без хозяина на ближайший год.

— Как многого я буду лишена в этом году, — тоскливо сказала я.

Мой тон заставил Джона напрячься. Его стакан стоял перед ним, сверкая как рубин, он чувствовал аромат вина.

— Да, — согласился Гарри. — Из всех людей мама больше всего хотела, чтобы мы получали удовольствие от жизни.

Я, не выдержав, хмыкнула.

— Но не я, Гарри. Она могла позволить тебе все, но всегда стремилась держать меня подальше от лошадей.

— Это верно, — подтвердил Гарри. — Но я не хотел бы проявлять неуважение к ее памяти. Хотя пропускать сезон, конечно, очень обидно.

После чего он переключил свое внимание на блюдо, стоявшее перед ним, и одобрительно кивнул Селии:

— Просто великолепно, моя дорогая.