Что известно реке - Изабель Ибаньез

Уит держался за бок по пути к выходу. Я последовала за ним, понимая, что даже совместными усилиями нам ни за что на свете не удастся отодвинуть камень. Должно быть, он пришел к такому же выводу, потому что сердито отвернулся.

— Ублюдки, — прорычал он.

— Давай изучим ящики, — предложила я.

Уит занялся одним из них, а я другим. За первой крышкой, которую я подняла, ничего не было. У меня сжалось горло, когда второй ящик и третий дали одинаковые результаты.

— Ничего, — сказал Уит.

— У меня тоже.

Мы оба посмотрели на бочки, а затем, не сговариваясь, обыскали и их.

В итоге мы ничего не нашли.

Вся тяжесть нашей ситуации обрушилась на мои плечи, отчего у меня подкосились колени. Уит издал резкий звук и бросился ко мне, падая на землю и притягивая меня к себе на колени. Я не знала, что плачу, пока он не вытер слезы, стекающие по моему подбородку.

— Спокойно, Инез, — прошептал он. — У меня есть ты.

Я облокотилась на него, и Уит обхватил меня руками. Я вдыхала его запах, смешанный с запахом пота и крови, и он казался мне таким настоящим. Он был полон сил, энергии и жизни, и через пару часов все это будет утрачено. Я не могла с этим смириться.

— Я думаю, мы обречены, — пробормотала я, прижимаясь к его груди. — Ты пришел к такому же выводу?

Его руки крепче обхватили меня.

Проходили минуты, и в гробнице слышалось только наше тихое дыхание, смешивающееся в темноте.

— Однажды ты спросила меня, почему я был уволен с позором.

Я подняла голову.

— И ты готов рассказать мне об этом теперь, когда мы на пороге смерти?

— Родная, ты хочешь узнать или нет?

Я снова опустила голову, ласковое обращение подействовало, как бальзам на душу. Уит вынул из моих волос шпильку и стянул с моей головы шляпку. Он отбросил ее в сторону.

— Я служил в Хартуме100, — начал он. — Под командованием генерала Чарльза Джорджа Гордона. Ты слышала когда-нибудь о нем?

Я покачала головой.

— Так вот кому принадлежал пистолет?

Уит кивнул.

— Эти ублюдки украли его, — его пальца поползли вверх, и он убрал кудри с моего лица. — Перед ним стояла невыполнимая задача, — продолжил он. — Махдисты быстро наступали, намереваясь захватить город, но Гордон удерживал позиции. Британия приказала отступать, но он не стал, и вместо этого занялся эвакуацией женщин, детей и больных в Египет, чтобы спасти их от захвата Хартума. В общей сложности более двух с половиной тысяч человек были эвакуированы из города в безопасное место. Со временем близлежайшие оккупированные британцами города сдались Махдистам, и Хартун остался изолированным и беззащитным.

Я подняла голову и отстранилась достаточно, чтобы заглянуть в лицо Уита, пока он рассказывал свою историю.

— Гордон продолжал удерживать город, отказываясь его покидать. Он заставил меня выдвинуться навстречу спасательной миссии, которая, как он знал, должна была скоро прибыть, и я должен был сопроводить их в город. Я сопротивлялся и вопил, но все-таки отправился, и в конце концов встретился с британскими офицерами, пытавшимся переправиться через Нил, — его рот скривился от отвращения. — Глава отряда помощи, Уолси, решил нанять для переправы канадцев, вместо египтян, и потратил месяцы на ожидание их прибытия из Северной Америки.

Он сжал кулаки у моих бедер.

Я осторожно подтолкнула его, не желая, чтобы он замкнулся.

— Что случилось потом, Уит?

— Я сказал им, что пойду вперед один, — тихо сказал Уит. — Но Уолси отклонил это. Запретил мне выступать ради защиты генерала Гордона. Таким образом, я не подчинился Короне и ускользнул из лагеря. В одиночку преодолел весь путь вверх по Нилу. Миновал места, где в результате боев остались кости. Людей, лошадей, верблюдов. Всех размеров. Что за бесполезная трата жизни, — его голос понизился до болезненного шепота. — Я шел так быстро, как только мог, но в конце концов в этом не было смысла. Я прибыл на два дня позже. Махдисты обезглавили генерала Гордона на ступенях дворца. Через неделю я был с позором уволен за дезертирство.

Он поднял голову, его голубые глаза сияли недобрым светом.

— Я бы поступил так снова. Жаль только, что не сделал этого раньше. Возможно, я тогда бы смог помочь ему, смог спасти.

Целый год он носил в себе чувство вины за то, в чем не был виноват. Оно тяготило его, хотя и не было на его совести. Я понимала, почему он предпочитал прятаться за маской, пытаясь убедить всех, что его не волнует мир, и то, что в нем происходит. Я хотела освободить его от этого груза, словно он был осязаем, только чтобы Уит снова мог позволить себе чувствовать.

— Он бы остался, независимо от того, был бы ты там или нет, Уит.

— Меня не было рядом, когда он нуждался во мне.

— Ты отправился за подмогой, — сказала я. — Он знал, что ты сделаешь все, чтобы помочь ему. Ты сделал все, что мог, даже в ущерб себе, — я погладила впадинку на его шее. Я знала, что ему стоило открыть то, за что он испытывает огромный стыд. То, что ему приходилось нести в одиночку. — Я думаю, ты намного порядочнее, чем тебе кажется. Практически герой.

— Военный судья так не считает.

— Мне все равно, что он думает, — я говорила мягким голосом. — Спасибо, что рассказал мне.

— Я бы не стал этого делать, не будь практически полностью уверен, что мы обречены.

Я покачала головой. Так было лишь частично. Возможно, раньше бы я ему и поверила, но он рассказал мне свою историю, чтобы замедлить надвигающуюся на меня панику, которая грозила поглотить меня целиком.

— Ты рассказал, чтобы успокоить меня.

— Да, — он тяжело сглотнул. — И я хотел, чтобы кто-нибудь узнал правду.

— Я никогда не думала, что все так закончится, — прошептала я. — Уит, в какой-то момент им придется связаться с моей матерью. Когда она узнает о том, что они сделали, то примчится.

Он ничего не ответил. Да ему и не нужно было. Я знала, что он мне не верит.

— Она будет здесь. Если бы я была ей безразлична, она не прислала бы мне те билеты и не предупредила меня. Я ее слабость, помнишь? Ее уязвимое место.

— Речь идет о больших деньгах, Оливера.

— Она придет, вот увидишь.

Уит грустно улыбнулся. Моя нижняя губа дрогнула, и Уит потянулся вперед, проводя по ней большим пальцем.

— Не надо.

Тепло растеклось