Весна безумия - Нелли Ускова

— Ты как? — я коснулась шеи подруги, там проявились синяки.

Инга тоже потёрла шею, поморщилась и прошипела:

— Где этот козёл?! — осматривалась она.

— Я ему внушила, что мы друзья, изменила воспоминания о вчерашнем. Поэтому не напоминай ни о чём, и он нас отпустит домой. Я пойду разбужу Тима.

Тим тоже очнулся резко и так крепко стиснул меня, что я чуть не расплакалась от внезапно накатившей нежности. Папу решила разбудить утром, а Тима потащила в нашу с Ингой спальню.

— Ты мне снилась! — тихо, но взволнованно проговорил Тим, он был какой-то взбудораженный. — Хороший был сон. Это было лето! Мы катались на велосипедах до озера в лесу и купались. И ты говорила, что плохо плаваешь. Сказала, что если залезешь в воду, то можешь утонуть. А я ответил, что мы утонем вместе, ведь вместе не страшно.

— Хороший сон, ничего не скажешь! — чуть усмехнулась я, и стало так тепло и привычно рядом с Тимом, будто и не было всего того ужаса сегодняшней ночи.

Мы остановились в коридоре перед дверью.

— Нет, я не про то! Во сне у меня было такое сильное чувство, что мы никогда не утонем, но будем вместе, даже если кто-то из нас начнёт тонуть. Не волнуйся, я тебе не дам захлебнуться! — Тим посмотрел на меня с улыбкой. С той самой улыбкой, от которой моё сердце плавилось от любви.

— Тогда это правда хороший сон.

Инга задумчиво выглядывала в окно:

— Там какой-то движ! — обернулась к нам, когда мы вошли.

— Надеюсь, Равиль ничего не вспомнил.

— Он вышел, что-то махал руками, а потом всех разогнал! И его люди вон стоят в стороне, обсуждают. Походу, он собирался нас прикончить, а теперь передумал, — Инга отошла от окна и села на кровать, смотрела на нас. — Может, не будем испытывать судьбу ещё раз и сбежим сейчас?

— А папа? Как ему всё объяснить? Вроде на Равиля действует внушение, раз он меня до сих пор не убил. Давайте дождёмся утра!

И я уснула так быстро, словно меня саму вырубило силой. А вот Тим с Ингой, похоже, не спали. Потому что, когда раздался стук в дверь и я резко подскочила, а они сидели рядом и разговаривали. Мы разбудили папу, объяснили ему, что он уснул вчера прямо за столом. Затем умылись и вышли в гостиную.

— Без завтрака я вас не отпущу, — с улыбкой встретил нас Равиль.

Мы от него шарахнулись, но всё равно натянуто улыбнулись.

— А что такие кислые лица? — вглядывался в нас он. Искры исчезли, и даже цвет его глаз поменялся. Без своего пронзительно-острого взгляда он уже не казался таким опасным.

— Не выспались, — буркнул Тим. — Гроза мешала!

— Как насчёт прогулки на лошадях до водопада?

— Нет! — хором ответили мы с Ингой. И Равиль округлил глаза.

— Вы же обещали отвезти нас в деревню! — подыгрывал Тим.

Папа тоже удивлённо поглядывал на нас:

— Вам надоело? Вчера были полны энтузиазма, а сейчас вдруг запросились домой, что случилось?

И мы принялись сочинять отмазки, упрямились. Папа с Равилем в итоге сдались, и мы поехали с его водителем в деревню.

На внедорожнике путешествие по горам было куда быстрее, хоть нам и пришлось делать большой крюк, чтобы объехать лес, холмы и реку. К кампусу мы выехали только к вечеру и облегчённо вздохнули. Из-за наплыва отдыхающих свободных мест не оказалось, пришлось снова ночевать в машине.

Мне тоже приснился сон, кошмар. Существо с гравюры из пещеры смотрело на меня со скалы и явно что-то хотело от меня. Но во сне я была полна уверенности, что это существо не причинит мне вреда. Смотрела на него спокойно. Это не зверь, это сгусток злой силы. И ему нужны были кровь и смерть. А его разрезали на части, поместили его силу в шары, но это не уничтожило существо, лишь разозлило.

Вдруг стало очевидно, чего хочет этот зверь. Свободы. Когда ему удаётся убедить человека совершить убийство, оно порабощает его и стремится соединиться с другими частями себя. Зверь едва заметно кивнул моим мыслям и улетел в тёмное небо над горами.

Я проснулась резко в липком поту и мурашках. Сердце быстро билось. Хотелось с кем-то поговорить. Инга рядом свернулась калачиком, подложив под голову мой спальный мешок. Тим и папа спали на откинутых передних сиденьях. Спать в машине было жутко неудобно, и под утро затекали все части тела. Я потянулась к ключам, чтобы разблокировать машину, и толкнула нечаянно Тима. Он приоткрыл глаза, посмотрел на меня, кивнул и снова уснул.

Я вышла из машины, было дико холодно, стелился предрассветный туман. Пришлось снова залезать за курткой и шапкой, я смотрела на еле видимые горы вдалеке, и мне казалось, что существо улетело туда. Как его освободить, если мне не хватает двух шаров, которые теперь похоронены под завалами вместе со Светланой и бабушкой? А что, если существо не нужно освобождать? Вдруг, объединив все шары, я выпущу какое-то сильное зло? Но почему-то после сна мне казалось, что существо не причинит никому вреда.

И жутко не хотелось, чтобы в моём разуме жила частичка этого создания. Пусть я буду слабой и дальше, но это точно буду я. И достала все шарики из себя, положила их в карман. Стало даже чуточку холоднее, но меня сзади обнял за талию Тим и положил голову на плечо:

— Рассвет встречаешь? Что не разбудила?

И вновь стало теплее, я улыбнулась, и мы действительно встретили рассвет, вот так в обнимку.

Папа всё-таки уговорил нас съездить на экскурсию, ведь у нас был в запасе целый день. И мы не пожалели, хоть и не чувствовалось былой свободы, нас везде подгоняли, и большую часть маршрута мы терялись в толпе. Но другие туристы не мешали нам наслаждаться живописной природой, и я хоть немного отвлеклась от собственных мыслей. И после экскурсии, полные впечатлений, мы отправились домой.

На обратном пути Тим снова попросился за руль. На этот раз папа ему отказал:

— Нет уж, Тимофей. Нет у меня к тебе больше доверия!

— Да ладно тебе! — уговаривал Тим. — Ты мне даже Яну доверил.

— Теперь бы не доверил!

— Будешь мне всю жизнь теперь вспоминать этого медведя? — буркнул Тим. — Я бы убежал от него!

— Убежал бы он! Не от всего возможно убежать, поэтому иногда надо остановиться и подумать.

— Самое время! Пусть на нас несётся разъярённый медведь, а мы будет стоять и думать! Супер! Можно ещё задачки порешать! — фыркнул Тим. —