Теория снежного кома - Фэя Моран

Ребята зашумели, вставая со своих мест, и побежали в сторону лестницы.

Милана устремила на меня взгляд своих больших бирюзовых глаз, и я начал в них тонуть. Она казалась счастливой. Я не видел угрюмого выражения на её лице, которое наблюдал каждый день последние три года.

И это радовало меня больше всего.

* * *

Норвежский музей науки и технологий оказался настоящим раем для Милы. Я в этом и не сомневался.

Она носилась от одного экспоната к другому, как ребёнок, попавший в магазин игрушек. Меня особенно забавляло наблюдать за ней в зале, посвящённом развитию вычислительной техники. Милана с благоговением смотрела на громоздкие компьютеры прошлого, которые занимали целые комнаты, и с восторгом рассказывала мне о том, как в детстве мечтала собрать свой собственный компьютер.

– Представляешь, – говорила она, указывая на огромный агрегат, увешанный проводами и мигающими лампочками, – вот это настоящая машина!

Я в свою очередь больше интересовался экспозицией, посвящённой возобновляемым источникам энергии. Там как раз проходила лекция одного из ведущих экспертов в области солнечной энергетики. Милана, хоть и с неохотой, но согласилась составить мне компанию.

Я быстро увлёкся лекцией и начал задавать эксперту вопросы о перспективах развития солнечной энергетики. Эксперт, представившийся Эриком Бергманном, подробно рассказал о различных проектах, которые сейчас реализуются конкретно в Норвегии, и о том, как солнечная энергия может помочь в борьбе с изменением климата. После лекции я ещё долго обсуждал с ним различные технические детали, пока Милана болтала с другим экспертом в области ИИ.

В следующем зале, посвящённом робототехнике, она совсем потеряла голову. Она с восторгом наблюдала за демонстрацией работы промышленных роботов и даже уговорила одного из сотрудников музея дать ей поуправлять небольшим роботом-манипулятором. Надо признать, у неё получилось довольно неплохо.

– Ты это видел? – с гордостью спросила она, когда робот под её управлением аккуратно поместил небольшой кубик в указанное место. – У меня несомненно талант ко всему такому.

Я рассмеялся.

– Не собираюсь даже спорить. Ты прямо готовый оператор межгалактической станции. Теперь осталось только найти подходящий космический корабль.

Она надула губы, но в её глазах плясали смешинки.

Мне всё больше начинало казаться, что мы на самом настоящем свидании. Остальных мы оставили позади и прогуливались по музею почти наедине, если не считать моментами проходящих посетителей музея.

– Всё это, конечно, круто, – произнесла Милана, осматривая очередной экспонат, – но я предпочту создавать роботов и покорять межгалактические просторы в своей собственной игре.

Я вспомнил о Магнусе и расплылся в улыбке.

– А после того, как закончишь, ты дашь мне в неё поиграть?

Она удивлённо замерла, не веря ушам. Я успел произвести впечатление ярого хейтера видеоигр из-за травмы, вызванной прошлым, но ради неё я был готов изменить своё мнение.

–Если ты… захочешь.

– Захочу. Я уже хочу. Побывать в созданном тобой мире, Милана Льдова. Ведь у меня довольно долго не было доступа к нему.

Её губы дрогнули, а глаза стали походить на очаровательные бусинки.

– Ты серьёзно? – спросила она. – Ты правда хочешь поиграть? Даже после… всего?

Я кивнул, делая шаг вперёд, чтобы встать ближе к ней. Она часто задышала, глядя на меня снизу-вверх.

– Да. С недавних пор я мечтаю об этом. Когда ты покажешь мне свой мир, когда будешь готова. Я хочу знать о тебе всё. Каждый твой секрет, каждую твою мечту. Хочу разделить с тобой всё, что тебе дорого… – Выждав паузу, я шутливо добавил: – Хоть это и прозвучало как речь маньяка. Но я старался звучать как романтик…

Милана засмеялась, и этот божественный звук отдался эхом в моей душе.

– Зачтено, – сказала она, её глаза заискрились весельем. – Хотя, признаюсь, на секунду ты меня действительно напугал. Но романтика победила. С небольшим перевесом, правда.

Я улыбнулся и провёл большим пальцем по её щеке.

– Рад, что ты оценила. Так что, когда же я получу экскурсию по этому загадочному миру?

– Хм… – Милана притворно задумалась, постукивая пальцем по подбородку. – Думаю, для начала тебе нужно пройти вступительное испытание.

– Испытание? – Я вскинул брови. – И в чём же оно заключается?

– Ну, для начала, – продолжила она лукаво, – тебе нужно будет выдержать мой двадцатиминутный рассказ о преимуществах использования кватернионов для вращения объектов в трёхмерном пространстве.

Я драматично вздохнул и прижал руку к сердцу.

– О, ужас! Только не это! Всё, что угодно, только не кватернионы!

Милана рассмеялась ещё звонче.

В этот момент экскурсовод, высокий мужчина с седыми усами, прервав нашу беседу, торжественно объявил:

– А сейчас, дамы и господа, перед вами один из первых компьютеров, использовавшихся для моделирования космических полётов! – Он указал на громоздкую машину, занимавшую половину зала.

– Твои желания для меня закон, Лягушка, – прошептал я, наклоняясь к Милане и пользуясь всеобщим вниманием к экспонату. – Но сперва мы дождёмся объявления о перекусе в кафетерии музея, который нам обещал Бьёрн, а потом ты мне расскажешь всё, что захочешь. Хоть про кватернионы, хоть про чёрные дыры. Я готов слушать тебя вечно.

– Ладно, Эйс Муди, договорились, – сказала она, и звучание моего имени с её уст прозвучало как мелодия.

Я невольно прикрыл глаза в наслаждении.

– Обожаю, когда ты произносишь моё имя. Это нравится мне гораздо больше, чем когда ты называла меня… Эм… Как-то…

– Mudila? – усмехнулась Милана.

– Да. Что бы это могло значить?

– Это уже неважно. Тебе лучше не знать.

– Но мне интересно… Это какое-то ругательство?

– Ну, неприятное слово, скажем так. Забудь, что я тебя так называла.

Когда она попыталась пройти мимо, игнорируя мои просьбы, я поймал её. У неё расширились от удивления глаза.

– Я слушаю, – прозвучало от меня требование.

– Эйс…

– Я весь во внимании.

Она уперлась руками мне в грудь, пытаясь оттолкнуться, но я тогда только крепче прижал её к себе.

– Не выпущу, пока не признаешься.

И тогда она почему-то хитро усмехнулась, как будто приготовила злодейский план. Я немного опешил, а Милана вдруг приподнялась на цыпочках, чтобы дотянуться до моего лица.

И поцеловала меня.

Нежный, почти невесомый поцелуй мгновенно разжёг пламя внутри меня. Её губы были мягкими и сладкими, словно спелая вишня. Она демонстрировала мне то, чему научил её я сам, и от этого утренний эпизод едва не повторился с моим телом вновь.

Но Милана успела вовремя отстраниться, выглядя при этом