Секретарь для монстра. Аллергия на любовь - Анна Варшевская

Муж встает возле моей головы, наклоняется ближе, и я вижу его глаза - темные, яркие, живые, страшные от эмоций, которые он пытается удержать внутри.

- Я рядом, - говорит мне тихо. - Ева, слышишь?

- Слышу, - выдыхаю в ответ. - Марк… только не уходи.

- Даже не думай о таком! Ни за что! - его ладонь через перчатку сжимает мою кисть.

Мне выполняют анестезию, вся нижняя часть тела отключается, и это невероятное облегчение - после долгих часов непрекращающейся боли. Перед лицом ставят ширму, я слышу, как врачи переговариваются между собой короткими фразами. Металл, шорох упаковок, деловой тон...

- Давление в норме, - говорит кто-то. - Начинаем.

Я чувствую не боль, а движения. Тянущее, странное ощущение, словно внутри меня меняют местами органы. Инстинктивно напрягаюсь, точнее, пытаюсь напрячься, и Марк тут же снова наклоняется ко мне.

- Смотри на меня, - шепчет твердо. - Смотри. Дыши.

Я смотрю. И держусь.

Проходит несколько минут, которые кажутся часами, и вдруг раздается резкий, пронзительный звук.

Плач.

Мой ребенок.

Наш ребенок!

Судорожно втягиваю воздух, не получается сдерживать рвущиеся из груди рыдания.

- Девочка, - слышу голос врача.

Марк рядом со мной замирает. Мне даже кажется, что он перестает дышать. А потом переводит взгляд на меня, и в этом взгляде такая благодарность, такая боль и такая любовь, что в горле встает комок.

В этот момент к нам из-за ширмы выносят крошечный сверток. Я вижу маленькое сморщенное личико, розовую кожу, темные влажные волосики, и мир становится другим.

- Привет, - шепчу с трудом. - Привет, малышка…

Марк тянется вперед таким естественным движением - и тут же замирает. Словно боится коснуться ее. Даже сейчас. Даже в перчатках.

- Можно? - хрипло спрашивает у акушерки, голос дрожит.

- Конечно, папочка, - женщина улыбается, и я всхлипываю, прижав ладонь ко рту.

Малышку осторожно подносят к моей груди, я прижимаю к себе теплое крошечное тельце, плачу и смеюсь одновременно. Марк, рядом с нами, голова к голове, осторожно касается девочки кончиками пальцев. И я, подняв на него глаза, вижу, как по его виску скатывается слеза, исчезая под краем маски.

- Ева… это невероятно… Евушка, я так тебя люблю, - смотрит на меня, на малышку. - Спасибо…

Я улыбаюсь ему, и в этот момент мне кажется: вот оно.

Счастливее момента в моей жизни не было.

А потом что-то меняется.

Я не сразу понимаю, что именно. Просто перед глазами вдруг начинает плыть, в голосах врачей исчезает недавняя ровность, и появляется жесткость.

- Тонус плохой, - говорит кто-то. - Утеротоники.

- Давление падает, - другой голос. - Быстрее!

Моргаю, пытаясь сфокусироваться, и чувствую странную слабость, как будто кто-то вытягивает из меня тепло. Марк тоже понимает это мгновенно, потому что его ладонь сжимает мою сильнее.

- Что происходит? - спрашивает муж резко, и я впервые за последние сутки слышу в его голосе чистую, беспримесную панику, которую он не успевает спрятать.

- Все под контролем, - отвечает ему кто-то…

Кирилл Викторович? Не знаю… голос меняется в моем сознании, звуча как сквозь толщу воды.

С трудом успеваю только осознать, что у меня забрали мою малышку! Слепо шарю руками, но ребенка нет рядом.

Мои руки ловят другие, смутно знакомые, мужские.

Слова доносятся обрывками.

- Кровотечение.

- Атония...

- Давайте-давайте…

- Не держит.

- Еще!

- Марк… - произношу одними губами.

- Я здесь! - сдавленный голос.

Приоткрываю глаза, силюсь улыбнуться, успеваю заметить ужас во взгляде мужа.

И громкое отчетливое:

- Посторонним удалиться из операционной!

- Нет! - Марк выдыхает это почти бессознательно, словно одно слово может остановить происходящее. - Я муж. Я…

- Марк Давидович, - голос становится жестким, - вам нужно выйти. Сейчас же! Выведите!

- Нет!

Ощущение его руки на моей исчезает, но у меня не хватает сил ни сказать что-то, ни позвать.

А рядом со мной раздается другой голос.

Анестезиолог… кажется.

- Дышите.

Свет над головой размывается, и я проваливаюсь в темноту.

***

Мужчина сидел неподвижно, глядя в одну точку - этой точкой была дверь операционной, из которой его вытащили практически силой.

Накатывало полузабытое ощущение из детства.

Спрятаться. Так, как обычно убеждают себя дети. Если закрыть глаза - то ничего страшного не произойдет.

Он стиснул зубы покрепче.

Нет. Он уже посмотрел в лицо всем своим страхам. Посмотрит и этому.

И справится. Они оба справятся. И Ева тоже. Она сильная. Намного сильнее него. Только сильная женщина в состоянии пережить то, что за последние часы пережила его жена.

- Марк!

Только этот голос, который никак не мог прозвучать здесь в эту минуту, заставил его отвести взгляд от двери.

- И почему я вечно таскаюсь с вами по больницам? - на него насмешливо смотрел младший брат.

- Откуда… ты здесь взялся?! - Марк встал со стула, и его повело в сторону.

- Эй-эй! - Адам тут же, практически прыгнув вперед, придержал его, помогая восстановить равновесие. - Мне позвонил твой помощник, - не стал отпираться. - А на ближайший рейс удачно были билеты. Ну что?..

- Девочка… - выдохнул Марк, снова опускаясь, почти падая на стул. - Но Ева… в операционной….

- Так. Понятно.

Адам кивнул, сел рядом.

- Она справится, - сказал мягко. - Это же Ева. Вот увидишь, она…

Договорить он не успел. Дверь операционной распахнулась, Марк тут же вскочил.

Врач, вышедший наружу, не стал тянуть время.

- Кровотечение остановлено, - кивнул сразу. - Состояние стабилизировалось.

Младшему брату еще раз пришлось поддержать старшего. Чтобы устоял на ногах - теперь от облегчения.

А потом они оба смотрели через стекло на крошечную девочку.

- Капец, неужели я тоже таким мелким был? - младший ткнул старшего локтем в бок.

- Еще мельче, - сдавленно усмехнулся старший. - Я помню, как тебя из роддома принесли.

- Ну зато вон какой красавчик вырос, - фыркнул Адам. - И ваша кроха красоткой будет. В мамочку! - добавил чуть ехидно.

- Только на это и надеюсь, - вздохнул Марк.

И так оно и получилось.

Ну, почти.

Получилось еще лучше!

Эпилог 

Несколько лет спустя

- Ева Андреевна, - стонет начальник сбыта, - ну пожалуйста!

- Павел Дмитриевич, вы ведь