Дикая роза - Альберто Альварес

— Я его навещала, присматривала за ним… А он потом спросил, сколько он мне за это должен… Ну я и…

Томаса советовала ей еще раз объясниться с хозяином, растолковать ему все…

— Это как бы прощенья попросить? — подозрительно спросила Роза. — Он мне и сам это предложил. Да ведь ты, матушка, меня знаешь: я только перед Девой Гвадалупе на колени встану. Вот если бы он у меня прощенья попросил, я бы вернулась.

Ирма предложила агенту на выбор чего-нибудь согревающего: на улице было ветрено и промозгло. Но Мендоса отказался, так как во время работы предпочитал не брать в рот спиртного.

Он сразу принялся за дело. Ему важно было выяснить, есть ли у сеньориты Ирмы враги.

— Этот человек, которого вы опознали, признался, что его наняли. И сделал это некий Роман Валадес. Вам известно это имя?

— Первый раз слышу.

— Недавно его убили. Должно быть, сведение счетов. Вам он неизвестен. Стало быть, скорее всего ему поручил убить вас еще кто-то.

— Но кто, по-вашему?

Вот здесь-то и загвоздка. Задержанный утверждает, что Валадес не открыл ему этого. Вопрос стоит так: не считает ли сеньорита Ирма, что существует какая-то личность, которой хотелось бы от нее избавиться?

— Не знаю, не знаю, — задумчиво сказала Ирма.

Ресторан, специализирующийся на итальянской кухне, был полон туристов, но Дульсине и Федерико удалось уединиться в укромном уголке, за маленьким бассейном с живой рыбой, которую, по требованию посетителей, иногда доставали и тут же жарили по местному, популярному у иностранцев рецепту.

— Так мы возвращаемся в Мехико или нет? — спросила Дульсина.

— А куда нам торопиться? — вопросом на вопрос ответил Федерико, разглядывая посетителей за соседними столиками.

— Ты ведь собирался вернуться, не так ли? Почему же ты переменил решение?

— А разве нам плохо здесь вдвоем? Она помолчала.

— Нет, нам очень хорошо. Но у меня такое впечатление, что ты боишься нашего возвращения. А? Да-да, мне кажется, что тебе страшно возвращаться в Мехико… Но почему?

Он сделал возмущенные глаза:

— Ах, моя дорогая, ну какие глупости ты говоришь! Вернувшись в номер, Дульсина позвонила в Мехико,

чтобы узнать, как идут дела дома. К телефону подошла Леонела и возбужденным голосом сообщила, что узнала, где работает дикарка: в магазине Анхеля де ла Уэрта. Леонела собиралась, не откладывая в долгий ящик, пойти туда и растолковать Розе, что она служит там по милости Рикардо Линареса.

Вот уж кого не ожидала увидеть Роза в такое позднее время, открывая дверь на негромкий стук, так это дона Анхеля.

— Ты еще не легла? — смущенно спросил он.

— Да вот работенку по газете ищу.

Томаса предложила позднему гостю присесть, а сама отправилась спать. Роза внимательно оглядела своего бывшего хозяина.

— Уж не начали ли вы снова дымить? — строго спросила она.

Он рассмеялся и отрицательно покачал головой. Дон Анхель рассказал Розе о своей последней ссоре с сыном.

— Я теперь понял тебя: ты защищала свою честь, — сказал он. — Я пришел попросить у тебя прощенья.

Роза задумчиво смотрела на него:

— Вы, шеф, просите прощения у меня, простой продавщицы?

— Я, мужчина, прошу прощения у женщины. Я прошу прощения у продавщицы, которая мне нужна.

— Да у вас такие девушки работают — загляденье.

— Я прошу тебя вернуться, Роза. И давай пожмем друг другу руки.

После того как дон Анхель ушел, Роза не удержалась: разбудила Томасу и радостно сообщила ей, что у нее снова есть работа!

С грустью наблюдал Рикардо за состоянием Кандиды: оно тревожило его все больше. В разговоре с Леонелой он признал, что болезнь сестры прогрессирует. Вчера, например, она сказала ему, что обязательно хочет устроить на святки праздник своему ребенку.

Леонела считала, что, к сожалению, надо снова обратиться к доктору Кастильо.

— Горько думать об этом, но, пожалуй, ты права, — задумчиво сказал он.

Леонела боялась, что тревоги, связанные с Кандидой, могут отсрочить их бракосочетание, подготовка к которому зашла уже достаточно далеко.

— Мы поженимся, — успокоил ее Рикардо. — Но ты же понимаешь, что здоровье сестры не может не волновать меня.

Их беседу прервал телефонный звонок Анхеля, который сообщил о том, что вернул Розу в магазин. Рикардо расценил его визит к Розе как благородный поступок. Анхель сказал также, что позволил Розе не выходить сегодня на работу: пусть готовится к святкам.

— А вы будете праздновать святки? — спросил он.

— Для этого надо, чтобы была дружная семья, которой у нас нет, — ответил Рикардо.

Оказалось, что святки Роза со всеми своими друзьями собирается проводить у Анхеля дома. Он поинтересовался, не кажется ли это Рикардо чересчур экстравагантным.

— В своем доме ты хозяин, — ответил Рикардо.

Несколько смущаясь, Анхель высказал сожаление, что не может, по понятным Рикардо причинам, пригласить и его. Но, может быть, Рохелио пришел бы? Рикардо обещал передать брату приглашение.

Узнав о звонке дона Анхеля, Леонела спросила, о чем они говорили. Рикардо ответил, что Анхель собирается отмечать святки и хотел пригласить его и Рохелио.

— Празднует святки… Быстро забыл он донью Марианну, — заметила Леонела. — Нет ли в его жизни другой женщины?

— Не знаю и знать не хочу, — хмуро ответил Рикардо.

Все было так, как бывает всегда, когда близкие подруги давно не виделись: они не могут наговориться.

Эрлинда и Роза соскучились друг без друга. И когда Роза позвонила подруге, та, узнав, что Роза идет сегодня на святки к своему хозяину, воскликнула:

— Ох, Розита, смотри! Когда вдовец сбрасывает траур, он начинает заглядываться на каждую смазливую девчонку.

Розу интересовало, сможет ли Эрлинда пойти с ней, отпустят ли ее. Эрлинда сообщила, что она переходит с ночной работы на дневную — как раз в то кафе, которое расположено рядом с «Доброй мамой» и в котором обычно обедают служащие магазина.

Роза очень обрадовалась. Потом она вспомнила, что ей еще нужно найти Эрнесто: вдруг он снова достанет грузовик, чтобы их всех отвезти на празднование святок.

Разыскав Эрнесто, Роза со смехом сказала, что она позволит поцеловать себя, если он достанет грузовик.

— Поцелуй за грузовик. Вот! — веселилась она. Эрнесто не нравилось, что святки проводятся в доме дона

Анхеля.

— Разве он не прогнал тебя?