Барабаны осени - Диана Гэблдон

Безрассудно отпустив опору, я заскользила вниз по склону ущелья по направлению к глубокой борозде, оставленной телом. Я пошла вдоль нее, отодвигая рукой низко нависшие еловые ветки. Борозда вела в обход каменной груды, я брела по ней в неясном свете тлеющего факела, пробираясь сквозь колючие заросли, как вдруг…

Джейми лежал у подножия большого рассеченного валуна, наполовину зарытый в листве, как будто кто-то пытался схоронить его тело. Он не свернулся в клубок, чтобы согреться, а лежал вниз лицом, ровно и неподвижно. Его изрядно засыпало снегом.

Я выронила факел и бросилась вперед, воя от ужаса.

Джейми испустил стон, от которого кровь свернулась в жилах, и вздрогнул. Я отшатнулась, от сердца немного отлегло, но все еще было страшно. Он ранен. Куда и серьезно ли?

— Куда? — требовательно спросила я. — Куда ты ранен? Кровь идет? Что-нибудь сломано?

В панике я выронила факел, который в сырой листве тут же потух. Небо слегка розовело, падающие снежинки бликовали в неясном свете, но разглядеть что-нибудь было непросто.

Джейми был пугающе холодным, даже по сравнению с моими промерзшими руками. Он слабо пошевелился и издал еле слышный стон. Мне послышалось, он бормочет: «Сзади». Стянув с него пальто, чтобы не мешало, я резко потянула рубашку, вытащив ее из штанов.

От этого он застонал громче, и я беспокойно запустила руки под ткань, пытаясь нащупать рану от пули. Наверное, ему стреляли в спину; крови от раны немного, но прошла пуля навылет или засела внутри? В голове подспудно зашевелилась мысль о том, кто стрелял и где враг теперь; что, если неподалеку?

Ничего. Я ничего не нашла. Тело было холодным, как кусок мрамора, и покрыто старыми шрамами, но свежих ран нет. Я попыталась снова, на этот раз медленнее, в уме представляя себе его спину. Ощупала все. Раны нет.

Может быть, ниже? На штанах у него темнели пятна, я думала, что грязь. Я просунула руку ему под живот и развязала пояс, затем спустила штаны.

Да, штаны были просто грязными. Ягодицы Джейми, белые, замечательно округлые, без единой царапины мерцали в неярком серебристом свете. Невольно я сжала их.

— Это ты, саксоночка? — сонно спросил он.

— Представь себе, я! А с тобой что стряслось? — возмущенно спросила я, давая выход негодованию. — Ты сказал, что ранен в спину.

— Не говорил. Не мог так сказать, потому что не ранен, — заключил он логически. У Джейми был спокойный и очень сонный голос. — Ветер холодный, прямо в спину дует. Саксоночка, может, обнимешь меня?

Я резко дернула вверх его штаны. Джейми опять застонал.

— Да что с тобой такое, черт побери? — воскликнула я.

Джейми наконец повернул ко мне голову. Движение далось ему с трудом.

— А, да ничего особенного. Просто двигаться трудно.

Я уставилась на него.

— Почему? Ты ногу подвернул? Или сломал?

— Да нет, — протянул он смущенно. — Спину прострелило.

— Что-что?

— Уже было такое, ничего страшного, — заверил меня Джейми. — День-другой поболит и пройдет.

— А ты не думал, что, пока ты будешь лежать здесь день или два, тебя занесет снегом?

— Думал, — вяло парировал Джейми, — но что же тут поделаешь.

Я довольно скоро сообразила, что тоже особо ничем не могу помочь. Джейми весил больше меня на добрых шестьдесят фунтов, так что донести его я не в силах. Дотянуть тоже, особенно по камням и оврагам. Лошадь здесь не пройдет — склон слишком крутой; может, получится привести мула, если сперва я в темноте отыщу дорогу назад к хижине, а потом вернусь назад в гору, опять в темноте. Между тем, похоже, надвигалась снежная буря. Соорудить сани из веток?

— Возьми себя в руки, — сказала я вслух, вытерла нос рукавом и стала прикидывать, как быть дальше.

Я поглядела наверх — снежинки кружились на ветру у вершины большого камня, у подножия которого мы и приютились, но здесь, внизу, было безветренно, всего лишь несколько снежных хлопьев опустились мне на лицо, пока я стояла, задрав вверх голову.

Волосы и плечи Джейми припорошил снег, снег ложился и на его ноги. Я прикрыла их, потянув за край пальто, затем смахнула снежинки с его лица. По цвету оно почти сравнялось с крупными сырыми хлопьями и совсем окоченело.

Новая тревожная мысль пронзила меня насквозь — он мог замерзнуть насмерть скорее, чем я думала. Глаза были полузакрыты, и Джейми ни капли не дрожал, хотя было очень холодно. Вот это чертовски опасно — он не двигался, следовательно, мышцы не вырабатывали энергию, и тело потихоньку отдавало тепло.

— Проснись! — Я отчаянно затрясла его за плечо.

Он открыл глаза и слабо улыбнулся.

— Вставай! — попросила я. — Надо двигаться!

— Не могу, я же сказал тебе, — очень спокойно ответил Джейми и снова закрыл глаза.

Я изо всех сил ущипнула его за мочку уха, впившись ногтями в чувствительную плоть. Он охнул и затряс головой.

— Проснись! — потребовала я голосом, не терпящим возражений. — Слышишь? Проснись немедленно! Вставай! Давай руку.

Я не стала ждать, когда он послушается, и потянула его за ладонь.

— Все в порядке, — протянул Джейми. — Просто устал, ясно?

— Двигай руками, — велела я. — Давай, вверх и вниз. Ногами хотя бы пошевелить можешь?

Он тяжело вздохнул, словно ему приходилось тянуть самого себя из вязкого болота, и что-то пробормотал по-гэльски себе под нос, однако начал медленно разминать руки. Ему с трудом удалось разогнуть колени; пускай неохотно, но он все же пошевелил стопами.

Хотя Джейми до ужаса смахивал на лягушку, что пыталась научиться летать, мне было не до смеха. Я не знала, насколько реальной была опасность замерзнуть, однако рисковать не хотелось. Я заставляла его двигать конечностями, сопровождая увещевания чувствительными пинками до тех пор, пока Джейми окончательно не проснулся и не задрожал.

— Давай дальше. — Я с трудом поднялась — тело затекло от долгого лежания на земле рядом с Джейми. — Шевелись, кому говорят! — Я повысила голос, ибо он сразу замедлил движения. — Если прекратишь, встану тебе на спину, честное слово!

Я оглянулась по сторонам несколько замутненным взглядом. По-прежнему шел снег, и округу было видно лишь на несколько футов. Нужен навес, одного камня мало.

— Тсуга, — пробормотал Джейми. Я опустила на него взгляд, и он махнул головой на рощицу неподалеку. — Возьми топор… Большие… ветки. Шесть футов. Сруби четыре.

Он тяжело дышал; на лице проступил румянец. Джейми перестал двигаться, несмотря на мои угрозы, но стиснул зубы, чтобы они