Моногамист - Виктория Мальцева

Разреши сыграть тебе этот вальс, Из ниоткуда, из моих мыслей. Разреши сыграть тебе этот вальс Об этой любви длиной в одну ночь. Ты был моим в ту ночь - Все, о чем я мечтала в этой жизни. Но сейчас тебя нет рядом, Ты уже далеко, На пути к своему острову дождя. Для тебя это была всего лишь одна ночь, Но ты для меня значил гораздо больше, Просто знай об этом. Я многое слышала о тебе, Обо всех твоих плохих поступках. Но когда мы оставались наедине, Ты совсем не казался мне обманщиком. Мне все равно, что говорят, Я знаю, что ты для меня значил в тот день. Я всего лишь хотела ещё одну попытку, Хотела еще одну ночь, Даже если это кажется чем-то неправильным. Ты для меня значил гораздо больше, Чем те, кого я встречала до тебя…

Все любуются Лерой, все слушают, не только мы, её семья, но и совершенно чужие нам люди, отдыхающие в этот летний вечер на маленьком речном катере. В своём белом просторном платье, она похожа на ангела, и этот ангел дарит своим голосом радость и красоту.

Моя Валерия совсем другая, когда поёт — она преображается, оживает, в ней словно взрываются фейерверки эмоций, никогда и ни при каких обстоятельствах она не бывает такой счастливой, как когда поёт.

Я понял, что ей очень хотелось выплеснуть песней своё счастье в тот вечер, ведь по-другому она ещё не умеет. Я понял также, что это не просто её увлечение, это её способ выражать те эмоции, которые воспитание приучило скрывать, прятать, зажимать, стыдиться, причём и плохого, и хорошего.

Кира не поддалась. Кира — вулкан и авторитет, в силу своего «старшего» положения. А вот Лера, будучи от природы мягкой и восприимчивой абсолютно ко всему, что ей говорят и внушают, оказалась высококачественной глиной, из которой родители слепили шедевр, но убили в ней важное — её природную горячность и эмоциональность. Тогда, в те дни, я только обозначил это понимание в своей голове, и лишь спустя многие годы, окончательно осознаю, что я — тот, кто должен был вернуть ей её лёгкость, эмоциональность, чувственность. Ведь Лера — самая чувственная женщина из всех, кого я знал и ещё узнаю, но не всякому дано увидеть это. И то, как она будет открываться для меня, год за годом, то, как много нежности, любви и душевного тепла я найду в ней, буквально никем не тронутые залежи, ждавшие только меня одного, всё это перевернёт моё сознание, углубив мои чувства к ней настолько, насколько я и сам не мог себе представить.

Тогда, в те наши счастливые три года, я наивно думал, что нахожусь на пике своей любви к ней. И это действительно был пик, но не любви, то был пик страсти, бесконечного, почти никогда не удовлетворяемого полностью желания. Но любить я буду сильнее… Годы спустя… Много сильнее, так сильно, как, я уверен, не любил даже мой отец…