Чужак в чужом краю - Роберт Хайнлайн

На лице Джилл вдруг появилось отсутствующее выражение.

— Майк зовет. Поцелуй меня на прощание, Бен. Утром увидимся.

— Ты уходишь на всю ночь?

— Наверное. Попалась большая группа. — Джилл приподнялась, потянула к себе Бена и оказалась в его объятиях.

— А ты кое-чему научился, — пробормотала она.

— Что ты! Я был верен тебе, по-своему.

— Ну, да. По-своему и я была тебе верна. Я не упрекаю, а констатирую, что Доркас наконец-то научила тебя целоваться.

— Ох, эти женщины…

— Поцелуй меня еще, урок подождет. Я постараюсь быть Доркас.

— Оставайся лучше сама собой.

— Конечно, останусь, но Майк говорит, что Доркас целуется лучше всех — глубоко вникает в поцелуй.

— Довольно болтать.

Джилл умолкла, а потом вздохнула:

— Ну, мне пора. Дон, позаботься о нем.

— Обязательно.

— Как следует позаботься!

— Конечно.

— Бен, будь умницей и делай, что скажет Дон. — Джилл не спеша ушла.

Дон протянула к Бену руки.

Джабл хитро прищурил один глаз.

— Как ты поступил, скромник?

— У меня не было выбора, и я смирился с неизбежным.

Глава 32

— Джабл, я бы не рассказывал, что было у нас с Дон, но я хочу объяснить причину своей тревоги. Дюк, Джилл, Дон и другие стали жертвами Майка, его очарования. Он нахал, трюкач, но он неотразим. Дон тоже по-своему неотразима: к утру она убедила меня, что все так и надо.

Бен Кэкстон проснулся и не сразу сообразил, где находится. Было темно, он лежал на чем-то мягком, но не на кровати. Бен стал перебирать события прошедшей ночи. Последнее, что он вспомнил: лежит на мягком полу самого Внутреннего Храма и шепчется с Дон. Она привела его туда, они вошли в бассейн, в общую воду, и сблизились.

Бен пошарил вокруг: пусто.

— Дон!

— Я здесь.

— Я подумал, ты ушла.

— Не хотела тебя будить. — Она была уже одета в форму жрицы. — Джилл еще не вернулась: группа попалась большая.

Эти слова напомнили Бену то, что он слышал вчера и что ему очень не понравилось, но с чем он согласился, уступив ее ласкам. Он ничего не понимал, кроме того, что Джилл занята: выполняет обязанности верховной жрицы, священный долг, который Дон вчера хотела взять на себя. Бену следовало бы огорчиться, что Джилл на это не согласилась, но он не чувствовал огорчения.

— Дон, не уходи. — Он вскочил на ноги и обнял ее.

— Я иду работать, — она прижалась к нему.

— Что, сию минуту?

— О, так сильно мы никогда не спешим.

Между ними уже не было одежды. Бен оказался не в силах любопытствовать, куда она делась.

Время летело незаметно…

…Он окончательно проснулся, встал на ноги; в «Гнездышке» зажегся свет. Самочувствие было отличное. Бен потянулся и принялся искать плавки. Затем попытался вспомнить, где их оставил, но не помнил даже, как снимал. Когда он входил в бассейн, их уже не было. Наверное, остались у бассейна…

Бен отправился в ванную, умылся, побрился и пошел во Внутренний Храм. Плавок там тоже не оказалось, и он отправился в прихожую, решив, что кто-то отнес их туда и повесил вместе с остальной одеждой. Но на полпути плюнул и решил, что здесь они ему нужны не больше, чем собаке пятая нога.

Вчера они с Дон пили, но сегодня этого не чувствовалось. Да и вчера алкоголь не оказывал обычного действия. Наверное, поэтому Бен и перебрал. Что за женщина эта Дон! Даже не обиделась, когда он назвал ее Джилл, а наоборот, ей стало приятно.

Гостиная пустовала, и не у кого было спросить, который час. Бен никуда не торопился, но ему хотелось есть. Он пошел в кухню. Там сидел мужчина.

— Привет, Бен!

— Дюк? Привет!

— Рад тебя видеть. — Дюк сжал Бена в медвежьих объятиях. — Ты есть Бог. На яичницу согласен?

— Ты есть Бог. За повара здесь?

— Бывает. Когда больше не на кого свалить. Готовят все понемножку, главный — Тони. Майк иногда пытается, но все портит. — Дюк уже разбивал яйца.

— Давай я. — Бен пристроился рядом. — А ты следи за кофе и тостами. У вас есть соевая приправа?

— Да, Пэтти специально для тебя купила.

— Дюк, чем ты здесь занимаешься?

— Изучаю марсианский, когда-нибудь начну преподавать… За техникой слежу.

— Тут, наверное, целая бригада техников нужна?

— Как ни странно, не нужна. Когда забилась канализация, Майк только глянул, и все прошло. Кроме сантехники, мы пользуемся кухонными приспособлениями, но они не такие сложные, как были у Джабла.

— А освещение?

— Тоже ничего особенного. А по моей главной должности и вообще делать нечего. Я — пожарный инспектор. Ну, еще санитарный инспектор и сторож. Мы не пропускаем чужих в Гнездо. На общую службу — пожалуйста, а сюда — ни-ни, разве что с личного разрешения Майка.

Они выложили еду на тарелки и сели к столу.

— Останешься у нас, Бен?

— Нет, не могу.

— Да ладно… Я тоже сначала приехал в гости, а потом месяц мучился, пока решился сказать Джаблу, что ухожу. Ты тоже вернешься. Знаешь что? Не принимай никаких решений до вечера.

— А что вечером?

— Дон тебе не говорила?

— По-моему, нет.

— Об этом только и разговоры. Вечером мы проведем в твою честь церемонию разделения воды. Ты ведь из первозванных, то есть из тех, кто стал Майку братом, не зная марсианского языка. Сейчас люди не допускаются к церемонии с водой, пока не вступят в Восьмой Круг. К тому времени они начинают думать по-марсиански, а некоторые знают марсианский лучше, чем я сейчас. Не то чтобы было запрещено пить воду с тем, кто ниже Восьмого… у нас нет запретов. Я могу пойти в бар, пристать к девочке, выпить с ней воды, переспать и привести в Храм, но я этого не сделаю. Мне не захочется. Бен, можно нескромный вопрос? Ты спал со случайными женщинами?

— Бывало…

— С сегодняшнего дня ты не должен спать с той, кто не приходится тебе братом по воде.

— Гм!

— Через год отчитаешься… Иногда Майк допускает к воде людей из нижних кругов, если считает, что они готовы. Одну пару он