Сладострастие. Книга 1 - Ева Муньос

— Снимай одежду, красотка, — просит одна из них.

— Не называй меня красоткой, — защищаюсь я, — и, по правде говоря, мне не хочется раздеваться перед тобой.

— У нее есть мужество, — насмехается оранжевоволосая.

— Сначала туфли.

— Нет!

Первая выхватывает нож, не взвесив, с кем связалась.

— Я не хотела этого делать, но вы меня заставляете.

Она бросается на меня с ножом в руке, но лезвие рассекает воздух, когда она пытается провести им по моему лицу. Я поднимаюсь на полпути и хватаю ее за горло. Все вокруг начинает шуметь, когда я прижимаю ее к стене.

— Мне не нужны неприятности! — предупреждаю я. Так что не тратьте на меня свою энергию.

Я отпускаю ее, и она тут же нападает на меня снова, тогда я забираю у нее нож, приставляю его к горлу и пускаю струйку крови.

Я сказала, что не хочу проблем, — повторяю я. Я буду сидеть на гребаном полу и ждать, когда выберусь из этого дерьма, и я не хочу, чтобы ты или твои дружки портили мне гребаную жизнь, понятно?

— Да.» Она бледнеет.

Я бросаю ее и прячу нож в толстовку. Я падаю на пол, прислонившись спиной к стене.

Круг исчезает, и я игнорирую тех, кто бросает на меня грязные взгляды. У меня сейчас есть проблемы поважнее, чем разбираться с гнездом шлюх.

Было очевидно, что что-то подобное произойдет, я должна была это предвидеть, Антони Маскерано не мог стоять на месте. Я чуть не убила его, а они не из тех людей, которые держатся за такие вещи, и хуже всего то, что я в этом одна, потому что FEMF не может узнать, что он охотится за мной.

Они бы меня сослали, а их ссылки не радуют, потому что длятся годами, годами, которые отбросят мою карьеру назад, годами без встречи с семьей, если я вообще их когда-нибудь увижу. «Я должна схватить его и взять на себя инициативу», — думаю я.

— Рейчел Джеймс! — окликает один из охранников.

— Это я. — Я встаю, держась за решетку.

Уже рассвело, и я надеюсь, что они наконец услышали мою просьбу поговорить с начальником.

Они открывают дверь и ведут меня в комнату для допросов.

— Не надо преувеличивать, — жалуюсь я, когда меня усаживают в наручниках на стул.

Охранник не отвечает, только уступает место невысокому седовласому мужчине, который входит, попивая кофе.

Я знаю его, он лейтенант лондонской полиции, тот самый, который не раз сталкивался с капитанами и полковниками коммандос.

Офицер FEMF, — говорит он, бросая мой значок на стол, — меня проинформировали о вашей ситуации, но я очень хочу услышать вашу версию событий.

— Они пытались ограбить меня, и я оказала сопротивление, — говорю я, подтверждая свои слова, изложенные несколько часов назад. Мужчина пришел в ярость, напал на меня, и я был вынужден защищаться.

— В рапорте моих офицеров говорится об обратном.

— Ваши офицеры даже не знают, на чем они остановились. Они напали на меня, а я всего лишь защищалась, нападавший на свободе, а они имели возможность арестовать не того человека.

— Я не могу отпустить вас на свободу, пока ситуация не прояснится.

Я не должна находиться здесь, чтобы со мной обращались как с особо опасным преступником, — ответила я. У меня есть разрешение на ношение оружия, и если я совершила преступление, то судить меня должен FEMF, а не вы. На самом деле я ваш начальник на организационном уровне.

— Вы и ваш прекрасный талант требовать и приказывать всем.

— Потому что мы можем приказывать всем вокруг.

— Если я правильно помню, именно из-за вашего полковника я получил первое взыскание в своей долгой карьере полицейского за совершенно несправедливые действия.

— Какие бы дела ни были у меня с начальником, решать их надо с ним, а не со мной.

— Вы правы, но я все равно не могу отпустить вас на свободу. Мы должны убедиться, что вы не представляете опасности для общества.

— Вы знаете, что нет. Если бы это было так, я бы не работала в FEMF.

— Но даже если так, я должен провести расследование, чтобы подтвердить, что вы являетесь агентом, а расследование занимает время, возможно, несколько дней или недель. А пока вы останетесь под стражей.

— Мне нужно поговорить со своим адвокатом и принять решение, которое принадлежит мне по праву.

— Тогда, Джонс, — обращается он к человеку, который меня привел, — отведите ее в отдельную камеру, я не хочу, чтобы она чувствовала себя неловко во время пребывания здесь.

Не ошибитесь, лейтенант, — предупреждаю я его, когда полицейский отстегивает мои наручники. Пропуск обычной очереди может обернуться для вас худшим наказанием, чем то, которое вы уже получили.

— Не угрожай мне, сексуальная преступница. Помни, что все здесь может быть использовано против тебя.

Меня отводят в отдельную камеру, а я все думаю, какого гребаного лепрекона я убила, чтобы мне так не повезло.

Все было так хорошо, а теперь я влюблена в лучшего друга своего парня, моя жизнь становится все хуже и хуже, и мафиози дышит мне в затылок.

Я лежу, уставившись в потолок. «Что, если это все дурной сон? Так и должно быть, ничья жизнь не может быть настолько плохой». Я закрываю глаза и пытаюсь успокоиться, убедить себя, что проходящие часы принесут мне хорошие новости. Когда я просыпаюсь, уже темно, тело сводит судорогой, а в животе урчит от голода.

Я подхожу к железным прутьям.

— Я зову стражника. — Я обращаюсь к охраннику: «Можно мне что-нибудь поесть? Я здесь со вчерашнего вечера и...

— Это полицейский участок, а не ресторан. Если вы хотите поесть, вам придется подождать, пока вы не попадете в тюрьму или пока кто-нибудь из ваших родственников не принесет вам еду.

— Они не могут принести мне еду, если не знают, что я здесь.

— Это не моя проблема. — Он снова уходит.

— Можно мне позвонить, я имею на это право! — Я кричу ему вслед.

— У меня нет приказа позволять вам это делать.

Наступает рассвет, мне еще хуже, чем раньше, я не ела, мне не разрешили никому сказать, что я здесь, и я не хочу представлять себе ругань Паркера, когда я приеду.

Проходят часы, я чувствую слабость, и единственное, что мне удается получить, — это бутылки с водой от дежурного охранника.

Наступает ночь, и я плачу, свернувшись клубком на грубом матрасе, я голодна и хочу домой.

— Рейчел Джеймс! — зовут меня.

Я просыпаюсь от головокружения.

Вам разрешат позвонить», — сообщает мне офицер полиции.

Они вытаскивают