Повелитель стали - Рейчел Шнайдер

Холлис поудобнее перехватывает топорик, который держит в руке, и засовывает его под мышку.

– При условии, что ты не рехнулся, – обращается он к Экеру, шаря глазами вокруг друга. – Привет, принцесса.

Мы оба смеемся, затем Экер идет по двору и подходит к стене, возле которой хранится оружие для тренировок, а также защита. Он берет латный нагрудник, подходит ко мне, я поворачиваюсь к нему спиной, и он фиксирует его на моей груди с помощью нескольких кожаных ремешков, завязав их на моей спине.

Холлис стучит по нагруднику обухом топорика, улыбаясь, как улыбался веснушчатый мальчик из моего сна, улыбкой, полной ехидства и подначки.

– Ну что, ты готова к настоящей тренировке?

Я прищуриваюсь.

– Мне не нравится его тон.

– Он мой лучший друг, Джови, – говорит Экер, повернув меня к ряду манекенов, расставленных на разных расстояниях друг от друга. – Я не могу вырвать ему зубы.

– Жаль, – замечаю я.

Я слышу, как Экер усмехается у меня за спиной.

– Тебе необходимо развивать свой дар. Это как мышца, над которой надо работать.

– И не забывай при этом о тех, кто находится рядом с тобой, – говорит Холлис. – Включая свою Пару.

Я стою, совершенно оторопев.

– Смогу ли я вообще призвать магию, находясь в таком состоянии?

– Есть только один способ это выяснить, – говорит Холлис, занимаясь приготовлениями.

– Но я даже не знаю, как… призвать магию.

Экер стоит в стороне, скрестив руки на груди.

– Мне нужно напоминать тебе о подпаленном шкафе?

Холлис бросает на него вопросительный взгляд.

– Что?

– Это другое, – возражаю я. – Я действовала под влиянием эмоций. Такое невозможно контролировать.

– Это неправда. Я много раз наблюдал, как ты сдерживала дар, чтобы не дать ему выйти из-под контроля, а выдавить краску из тюбика куда легче, чем засунуть ее обратно внутрь.

Я вздыхаю, но пытаюсь представить светящийся шар на ладони. Я думаю о гневе и ревности, которые испытала, вспоминаю о том, как он скрывал от меня свою помолвку, вспоминаю красоту Ирины и сосредоточиваюсь на чувстве вины из-за того, что я сплю с помолвленным мужчиной.

Никого не удивляет, когда ничего не происходит. Возможно, чувство вины – это перебор. Я пожимаю плечами, устремив на них взгляд, как бы говорящий: вот видите.

Экер прикусывает внутреннюю сторону щеки, и его взгляд перемещается на манекены.

– Возможно, тебе нужен дополнительный стимул. – Он притягивает к себе от стены два меча, каждый из которых оказывается в одной из его рук, и бросает один из них мне. – Давай проведем еще один бой.

– О благие боги, – бормочет Холлис, отойдя в сторону. – Не думаю, что это поможет.

Я едва успеваю отбить его выпад. Он не дает времени опомниться, так что мне сразу же приходится блокировать следующий удар. Я отступаю, надеясь, что у меня будет достаточно времени, чтобы обдумать план этой схватки, но он тотчас следует за мной. На веранде нет зрителей, которые могли бы следить за нашим тренировочным боем, но я легко могу представить, что бы они увидели и могли бы подумать, наблюдая за тем, как Экер нападает с мечом на неуклюже движущийся в воздухе латный нагрудник.

Мне явно недостает гибкости – сегодня я не делала упражнения на растяжку, и волосы падают на глаза, мешая видеть, – и все же мне удается одержать верх и нанести укол ему в бок, рассекши ткань рубашки и обнажив кожу. Экер делает шаг назад и вскидывает руку, показывая, что прекращает бой.

– Это из-за клятвы, – говорит он, глядя на Холлиса. – Ты был прав.

Я закатываю глаза.

– Выходит, ты продумал не все, да?

Холлис берет у Экера меч и, встав напротив меня, занимает боевую стойку.

– Это будет нечестный бой, – замечаю я, глядя на Экера.

– Не будь такой предвзятой, – отвечает он, сложив руки на груди.

Я верчу клинок в руке и протягиваю его Холлису рукоятью вперед в знак уважения к противнику, как велит обычай перед тренировочным боем. Он отбивает меч в сторону ударом сбоку.

– Это мое единственное предупреждение, принцесса. Может, у меня на одну руку меньше, чем у тебя, но вот увидишь – я не стану с тобой церемониться.

Я приподнимаю бровь, чего он не видит. Он будет сражаться вслепую, а между тем главное в фехтовании – считывать язык тела противника. Так что отсутствие у него руки кажется мне недостатком второстепенным.

Он атакует первым, и я совершенно к этому не готова. Я делаю несколько движений в отчаянной попытке уберечь меч и тело. Каждый мой блок получается неточным, рефлексы работают на пределе, но и этого недостаточно. Я вскрикиваю, когда его клинок обжигает заднюю поверхность моего бедра.

Только после этого он дает мне пару мгновений, чтобы отдышаться. Но это длится недолго. Его рука двигается безупречно, тело стремительно подается то туда, то сюда, пока он обрушивает на меня шквал ударов. У меня нет ни единого шанса ответить, единственное, что я могу делать, – это отбиваться, борясь за выживание.

– Холлис, – предостерегающе рявкает Экер.

Острие меча слегка задевает мою щеку, и несколько срезанных прядей моих волос падают на землю.

– Она не научится владеть своим даром, если на нее не давить, – говорит он, не сводя глаз с латного нагрудника, пока я двигаюсь напротив него.

Он наклоняет голову, как хищник, догоняющий добычу, и его губы растягиваются в ухмылке. Когда он атакует, его клинок поражает меня еще три раза: в грудь, бедро и икру.

– Хватит, – приказывает Экер и вскидывает ладони, угрожая призвать наши мечи к себе.

Холлис опускает меч, отступая, и я использую брешь в его защите, чтобы нанести удар. Но моя атака длится недолго, поскольку он тут же парирует ее, и я горько сожалею о попытке застать его врасплох с каждым его уколом и рубящим ударом, обжигающими кожу. Я отступаю, используя меч скорее как щит, чем как оружие, пока не ощущаю спиной прохладу каменной стены. Однако Холлис продолжает атаковать, нападая на меня со всех возможных направлений. С глазами, остекленевшими от пыла битвы, он не сбавляет темпа. С его висков капает пот.

Затем… как в Темном Лесу и тогда, когда я атаковала Экера, меня охватывает злость из-за своей беспомощности. Магия просыпается вместе с нарастающим гневом и рвется наружу из рук, сначала в виде атаки на Холлиса, который стремительно отлетает назад, а затем в виде пламени, вспыхнувшего по всей длине меча. От неожиданности я вздрагиваю всем телом и роняю клинок. Пламя гаснет, оставляя лишь слабое свечение вокруг рук.

Холлис лежит