Гарем - Кэти Хикман

Она осторожно отвела в сторону защелку. Крышка мгновенно откинулась с такой легкостью, будто была смазана каких-то несколько дней назад, и перед глазами девушки предстала внутренность прибора, состоявшего из нескольких отделений. Молча она смотрела на него.

— Эта вещь называется компендиум, — тихо произнесла она.

— Вам доводилось видеть подобные инструменты? — Голос музейного работника звучал удивленно.

— Только на книжной иллюстрации. На портрете одного человека.

Несколько минут она безмолвно любовалась компендиумом как чудесным произведением человеческих рук.

— Вот это квадрант. — Она указала на один из дисков первого отделения. — Это магнитный компас. Вот здесь вычерчена таблица дней равноденствия, а на обратной стороне крышки — видите эти выгравированные строки? — таблица координат, соответствующих нескольким городам Европы и Леванта.

Элизабет поднесла компендиум к глазам и по толщине его нижней части догадалась, что та состоит из нескольких дополнительных отделений и закрывается двумя укрепленными на крохотных петельках крышками, каждая из которых имеет защелку в форме кисти человеческой руки — левой и правой.

— Вот здесь, если я, конечно, не ошибаюсь, может находиться… — Она кинула на помощника директора вопросительный взгляд. — Могу я попробовать ее открыть?

Он кивнул, Элизабет осторожно высвободила защелки, раскрылась еще одна крышка компендиума, и перед девушкой предстало тайное отделение.

Со старинной миниатюры на Элизабет смотрело лицо молодой женщины с темными глазами и светлыми, чуть рыжеватыми волосами, ее бледная кожа отличалась такой белизной, что казалась даже чуть голубоватой. Шею и уши украшал жемчуг, накинутый на одно плечо мех художник изобразил несколькими легкими штрихами. В руке она держала красную гвоздику.

Селия? Элизабет показалось, что она смотрит в глаза молодой женщины сквозь прошедшие четыре сотни лет.

«Селия, это вы?»

В следующий миг обаяние уникального момента растаяло.

— Довольно любопытно, — раздался у ее плеча голос Ары Мэтина. — Как вы догадались, что в этом приборе может содержаться портрет?

Она смогла лишь покачать головой. Четыреста лет это лицо было скрыто от людских глаз — единственная мысль занимала сейчас Элизабет. Четыре сотни долгих лет не видеть света дня!

— Не позволите ли воспользоваться вашим компьютером? — вместо ответа обратилась к сотруднику музея Элизабет с вопросом.

— Э…

Он чуть заколебался, смущенный неожиданной просьбой, но девушка продолжала настаивать.

— Он подключен к Интернету?

— Да, конечно. У нас установлена необходимая аппаратура.

— Это не займет много времени.

— Ну, разве что на несколько минут.

Элизабет мгновенно набрала свой электронный адрес, отыскала письмо руководительницы из Оксфордского университета, открыла вложенное приложение. На этот раз портрет Пола Пиндара мгновенно возник на экране.

— Вот, взгляните на этот портрет, — обратилась она к собеседнику, привлекая его внимание к экрану. — Вы видите, что он держит в руке?

— О, действительно, как любопытно. У него в руках этот, как вы его назвали, компендиум.

Пораженный Мэтин вглядывался в картинку.

— Уверяю вас, он держит тот же самый компендиум, что сейчас лежит у вас на столе. — В голосе девушки звучало торжество. — Но вопрос в том, зачем его понадобилось изображать на портрете? Или, сформулируем проблему по-другому, что этот компендиум мог делать в вашем собрании? Мог ли он входить в число даров, поднесенных английским посольством султану?

— Совершенно исключено. — Ара Мэтин не колебался ни секунды с ответом. — В подобном случае он непременно был бы занесен в инвентаризационный список, я в этом абсолютно уверен. Но кто же этот человек, который изображен на экране?

— Некий английский торговец. Его звали Пол Пиндар, он служил секретарем в посольстве Британии и являлся одним из участников Левантийской торговой компании. Думаю, что этот компендиум принадлежал ему. Обратите внимание, здесь в углу имеется надпись, которой я не могла разобрать, когда смотрела на этот портрет в книге. Она сделана на латыни. — Элизабет вслух прочла: — Ubi iaces dimidium iacet pectoris mei.

— Не могли бы вы перевести это на английский язык?

— Попытаюсь. Думаю, что смогу. — Несколько минут девушка пристально изучала изображение на мониторе компьютера, затем неуверенно произнесла: — Смысл примерно таков: «Где возлежит сердце мое, там и душа моя».

— Что это означает?

— Пока я не совсем понимаю, — медленно произнесла она, продолжая внимательно вглядываться в экран. Затем взяла компендиум со стола, поднесла его к монитору, и, сравнивая два изображенных на миниатюрах портрета, она вдруг воскликнула: — Посмотрите сюда! Я прежде не видела этого! Эти портреты парные.

— Неужели? — Вопрос музейного работника прозвучал недоверчиво и даже скептично.

— Ну да. Обратите внимание на расположение лиц. Девушка смотрит вправо и держит гвоздику в левой руке. А изображенный на портрете мужчина смотрит в левую сторону, и компендиум находится в его правой руке. Я не замечала этого прежде, потому что качество репродукции в книге было отвратительным. Думаю, что этот портрет, прежде чем стать книжной иллюстрацией, был такой же миниатюрой, потому-то и печать столь неотчетлива и крупнозерниста. Должно быть, его пришлось несколько раз увеличивать, прежде чем он достиг размера страницы. — Мысли в голове Элизабет так и мелькали, быстро сменяя одна другую. — Не могли ли обе миниатюры быть рисованными с новобрачных? Такая традиция известна у нас в стране.

— Может быть, здесь отыщутся даты создания этих двух портретов?

— Вы правы, дата, скорей всего, должна быть указана. Я помню упоминание о ней в письме моей руководительницы. — Элизабет снова вглядывалась в экран. — Давайте увеличим изображение компендиума на портрете. Вот оно, взгляните. — Но, всмотревшись в цифры, проставленные в углу экрана, она буквально опешила. — Как же так? Это невозможно!

Тонкими, но бесспорно разборчивыми штрихами под портретом было изображено число «1601».

Первым заговорил Ара Мэтин.

— Что ж, в конце концов, кто вам сказал, что эти миниатюры должны быть парным портретом новобрачных, — пожал он плечами. — Портрет женщины мог быть создан до тысяча пятьсот девяносто девятого года, а что касается мужского портрета, то его могли написать годом или двумя позже.

— Но как такое могло случиться? — Элизабет откровенно терялась в догадках. Потянула к себе бархатный футляр, стала внимательней разглядывать ветхую ткань. — Вы утверждаете, что компендиум хранится у вас с тысяча пятьсот девяносто девятого года, но на том, который был изображен на книжной иллюстрации, стоит дата более поздняя. — Голос девушки увял. — В таком случае компендиум не может быть тем же самым, согласитесь? Посмотрим, не могу ли я еще раз увеличить изображение, сохранив его четкость. — Ее пальцы забегали по клавишам. — Глядите, на этом экземпляре не видно никаких тайных отделений с защелками, следовательно, миниатюра не могла здесь храниться. Никаких других портретов этот компендиум не содержал. Я ошибалась в своих предположениях.