Тяжесть слова - Екатерина Ивановна Гичко

Кошка зарычала, наагашейд зашипел, и Арш потянул меня к выходу.

– Мы потом к ним заглянем, когда бабушка в себя придёт, – пообещал муж, и мы вышли в гостиную.

Я тряхнула головой, выбрасывая образ недовольной кошки, и поднырнула под руку зазевавшейся Лолиш.

Стайка девчонок с разноцветными хвостиками ждала нас у выхода и увлечённо шёпотом (но отнюдь не тихо) обсуждала новых охранников – парочку братьев с рыжими гривами волос и такими же сочно-рыжими хвостами. Видно их было издалека, да и характер у нагов был под стать окрасу – весёлый, задорный, наглый. Уже неделю только о них болтали и о новорождённой дочери наагашейда. И лишь Кариша высокомерно и недовольно кривила губы, пренебрежительно игнорируя рыжих. Я сперва думала, что завидует: эти-то точно затмят нашу несравненную, – но потом выяснилось, что они её двоюродные братья. Старшие. Очень ехидные. Обожающие надоедать своей сестричке, которая в раздражённом состоянии становилась очень миленькой.

Меня тут же облепили и потянули в сторону парка. Сразу десяток вопросов высыпался на мою голову, и я затравленно осмотрелась. За эти месяцы мне удалось здорово натаскаться в наагатинском, я теперь вполне сносно могла объясняться и неплохо понимала своих одноклассниц. Но не тогда, когда они говорят так быстро и почти одновременно. Раздражённо зашипев, я вцепилась в тихую Диланию, и остальным пришлось от меня отстать.

Что такого в рождении девочки? Да, у нагов не так много женщин, но к чему этот ажиотаж? Я с непониманием осмотрела возбуждённые лица девчонок. Они же сами женщины. По-моему, удивительнее, когда у тебя, женщины, рождается сын, похожий на отца. Я представила маленького мальчика с чёрным хвостиком, пухлыми щёчками и дерзким прищуром Арша. И споткнулась. Нет-нет, однозначно только сын! Арша в женском обличье княжество не переживёт.

Боги, какие дети?! Я с трудом сдержала раздражённый вздох. После вчерашнего визита мысли о рождении ребёнка меня не покидали. Я представляла и представляла, какими могут быть наши с Аршем дети. Мне хотелось, чтобы они были похожи на него. Такие же сильные, крепкие, смелые и нахальные. Надеюсь, боги будут достаточно милостивыми и не наградят моих детей моими недостатками. Но какие, в самом деле, дети? Я сама ещё наполовину ребёнок.

Стоило вспомнить, и котёнок внутри зашевелился и суматошно заозирался. Дилании пришлось потянуть меня за рукав, чтобы привлечь внимание, и я, объятая звериными желаниями, потёрлась щекой о её ухо, вызвав безудержный смех. Зверёныш, привыкший, что теперь ему не нужно прятаться, обнаглел. Порой он лез на передний план в самый неподходящий момент, и мне не всегда удавалось с ним справиться. В прошлом месяце я обернулась прямо на уроке, и хохочущие подруги передали Аршавеше котёнка, завёрнутого в платье. Позор! А веселившийся муж ещё позволил мелкой пакости в паланкине разодрать мою одежду, и наружу я выбиралась уже в его верхнем одеянии, чуть ли не сгорая от стыда.

Девчонки выбрали самую солнечную полянку и, разложив покрывала, уселись греть хвосты. Я попробовала сперва завести разговор о наагалее Ссадаши – в обычное время самая подходящая тема, чтобы с успехом уклониться от неприятного разговора, – но не вышло. А что я могла сказать о новорождённой наагасахиа Шайлине? Даже досадно стало. Я и личика её не видела. Только и могла буркнуть, что наагашейд необычайно счастлив, а наагашейдиса в полном восторге.

– Правильная ты и скучная, – лениво протянула по-нордасски Кариша. Она лежала на траве и любовалась своим вытянутым вверх хвостом. – Кому плохо будет, если ты немного расскажешь о родственниках?

Я досадливо закусила губу, борясь с признанием, что и рассказывать нечего. Нет, за это время я довольно хорошо познакомилась с новой семьёй. По крайней мере с теми её членами, что проживали в Шайлешдаре. Даже один раз имела сомнительную честь провести полдня наедине с наагашейдом: Арш оставил меня под его присмотром, а сам уполз вытягивать из послов какой-то нужный ему договор. Я побывала в гостях у всех отцов наагашейдисы и даже у наагалея Ссадаши, поближе узнала кроткий нрав наагасахиа Лаодонии, зареклась ходить с Роишей к реке и нашла приятного собеседника в лице наагасаха Риалаша. Сказал бы мне кто раньше, что именно с наследником у меня сложатся наиболее тёплые отношения, никогда бы не поверила. Он частенько приползал в гости к своему брату, наагасаху Лейлашу, и присоединялся к нашим трапезам. Вначале наше общение складывалось из моего насторожённого к нему отношения и его безобидных шуточек. Потом он всё чаще стал рассказывать наагатинские сказки, объяснять мне традиции не только княжества, но и других народов Давридании, а порой делился смешными историями из своей длинной (больше семисот лет!) жизни. Наверное, это нас и сблизило. Он был прекрасным рассказчиком, а я – замечательным слушателем. Арш даже ревновал.

Но тем не менее мне нечего было рассказать своим подругам. Ну право, не рассказывать же о феерической неудаче наагасаха Риалаша в объездке фейна́рских верблюдов? Или о малоприличном случае посещения наагалеем Ссадаши мужского борделя? Или о нежной слабости Роиши к рыжим мужчинам?

– Кто это там? – Я поспешила перевести внимание на высокого широкоплечего нага в белом одеянии.

– Где?

Девочки возбуждённо подались вперёд, и лишь одна Дилания почему-то сперва побелела, потом порозовела, и в конце мне показалось, что она сейчас в обморок упадёт.

– Это же наагалей Шонар! – Ноздри Лолиш яростно раздулись. – Явился! А я говорила! – Она с торжеством посмотрела на Каришу, и та закатила глаза.

Дилания лихорадочно осмотрелась, дёрнулась, будто собираясь тихонечко уползти в кусты, но то ли силы подвели, то ли она всё-таки смогла понять, что от этого нага так просто не скрыться, и осталась ждать наагалея на покрывале. В том, что он приполз к ней, не сомневалась даже я.

Вернувшись после месячного отдыха в школу, мы обнаружили, что наагалей Шонар покинул нас. Срок его службы истёк, и он уехал в родные земли. Дилания очень расстроилась и совершенно не пыталась этого скрыть. А порой принималась плакать и тихо шептать, что она, мол, сама виновата, была такой холодной, отпугнула…

– Ты высокого о себе мнения, – снисходительно фыркала Кариша. – Ты – и напугать? Ха-ха-ха!

Смеялась Кариша очень заразительно.

И вот сейчас Дилания явно мечтала исчезнуть, позабыв о своём прежнем отчаянии.

Наагалей Шонар приблизился и остановился. Взгляд его был направлен только на помертвевшую от волнения Диланию, он совершенно не обращал внимания на нас и выглядел очень величественно в своём великолепном одеянии.

– Госпожа, – хрипло произнёс он по-наагатински, – я могу надеяться, что вы