Тяжесть слова - Екатерина Ивановна Гичко

* * *

– Правда, всё хорошо? – Я виновато смотрела на мужа, нервно переплетая пальцы. – Прости, мы ещё не привыкли, что ты… ну, что мы… – Я деликатно умолкла, так и не сказав, что «ты теперь мягче и хрупче».

– Боги, да что мне будет от пары мягких лапок? – презрительно поморщился Арш, похоже, предчувствуя, что если я продолжу, то это будет ощутимым ударом по его самолюбию. Хотя несколькими минутами ранее он показательно шипел и стонал, потирая оттоптанные части.

– Ну, мы тяжёлые… Кажется, я почувствовала, что у меня под лапой что-то хрустнуло.

– Это у тебя в лапе что-то хрустнуло, – высокомерно прошипел муж и указал хвостом в сторону непролазных кустов. – Нам туда.

– Мы можем и завтра… – Зубы сами прикусили язык.

– И до завтра ты истопчешь меня с ног до головы ещё несколько раз! Ползи вперёд!

Я в последний раз с сомнением посмотрела на колесницу и габаритных лошадок, пасущихся на полянке, и зашагала к кустам. Арш, впрочем, опередил меня и примял ветки хвостом.

– Молодые искатели приключений любят туда лазить, – без одобрения протянул муж, проползая вперёд и отводя в стороны лианы, сочные листья и завесы паутины вместе с жившими в них пауками. – Местечко древнее, как сами боги. Куда ни сунься, всё валится. Пару раз кого-то насмерть придавило, и дед распорядился, чтобы вырыли проход и расчистили один из коридоров города, хотя сам очень долго был против.

– Только один? – расстроилась я. – А в другие части нельзя?

– Ты сперва на эту посмотри!

До входа в древний город наагашехов Пе́йш-эш-Да́ше пришлось добираться через такие густые заросли, что я усомнилась: а бывал ли тут кто-то вообще? Но через четверть часа действительно показалась каменная прямоугольная плита, лежащая на небольшом пригорке. Арш оборвал оплётшую её зелень и, схватившись за углубление, с лёгкостью оторвал каменюку от земли. Восхищённый вздох удержать не удалось, и муж бросил на меня самодовольный взгляд.

– Ух ты! – Я подалась вперёд, к пахнувшему холодом отверстию, и Арш перехватил меня за шиворот.

– После меня. – И скатился по ступенькам вниз. – Осторожнее. Скользко.

Лестница была типично наагатинская, с закруглёнными ступенями, которые к тому же были очень-очень влажными.

Съехала я лицом в широкую спину Арша и сразу же нетерпеливо поднырнула ему под мышку. Вспыхнул светляк, и сияние озарило высокие, под восемь саженей, стены, восьмигранные плиты пола и таинственную манящую темноту впереди.

– Я первый.

Арш оттеснил меня назад и пополз вперёд, пристально осматриваясь по сторонам и совсем уж придирчиво разглядывая потолок.

– Где мы?

– Кажется, это один из коридоров дворца. Этот довольно скучный, там дальше росписи есть.

Коридор упёрся в другой, горизонтально перекрывающий его коридор, справа засыпанный обломками, а слева лишь слегка обвалившийся. Сквозь толстые стены пробились могучие корни, и в трещинах в сиянии светляка влажно блестела чёрная земля.

– Вот, это наагашехское письмо.

Арш указал на стену, и я торопливо подошла к ней, с жадностью всматриваясь. Не терпелось увидеть материальное воплощение языка, который я с таким упоением учила ещё в Нордасе.

– И что в этом такого интересного? – протянул Аршавеше откровенно скучающим тоном.

– Это история! Культура! Целая жизнь! – вдохновенно ответила я.

– От этой жизни даже праха не осталось. Только, – муж осмотрел стены, – камень расписной. А я вот совсем живой… – Протянуто это было с явным намёком.

Я покорно оторвалась от стены, побежала к мужу, и тот с готовностью наклонился. Поцелуй вышел особенно звучным в пустых коридорах, а тихий довольный смех Арша отразился совсем уж жутковатым эхом.

Задабривать скучающего супруга пришлось ещё четыре раза. Я облазила всю стену, кропотливо зарисовывая знаки в свой путевой дневник (будут у меня записи, как у прапрадеда!), и подобралась к самым корням. Здесь уже было сложнее. Каменная кладка разрушена, местами стену пересекали трещины, и продолжение текста приходилось искать в обломках на полу.

– Таюна, не лезь туда, – строго окликнул меня Арш, когда я попробовала забраться по корням чуть выше.

– Я совсем немного…

На каменном куске, извернувшемся боком – краями к коридору и чёрной плоти земли, – заманчиво блестели влажные углубления. Я попробовала подманить светляк Арша, но тот капризно отлетел ещё дальше, и, досадуя и торопясь, сложила пальцы горстью. Опомнившись, отстранила руку чуть дальше. А то огненные заклинания давались мне не очень хорошо, как бы брови не опалить.

Вспыхнула искорка, и меня швырнуло на пол. Грохот влился в уши уже позже. Ещё спустя миг я увидела, как от потолка отделяется плита, а затем меня закрыл собой Арш.

Свет потух.

Я лежала с гулко стучащим сердцем и испуганно прислушивалась к затихающему шуму опадающих камней. Раздался глухой стон.

– Арш? – испуганно позвала я и потянула руки вверх, нащупывая плечи мужа.

Тот зарычал, зашевелился, опять попадали камни. Затем меня сгребли в охапку, подняли и стремительно потащили прочь.

В свет и влажную духоту леса мы вынырнули резко и тут же упали.

– Арш? – Я уставилась на лицо мужа и дрожащей рукой провела по его закрытым глазам. – А-арш? Что с тобой? О боги…

Шея была влажна от крови.

– Ты же не умер? Не умер?

Торопливо скатившись с бессознательного нага, я дрожащими руками распахнула его одеяние и приложилась ухом к груди. Сердце билось быстро и громко. Со всё усиливающимся чувством паники я похлопала Аршавеше по щекам и вдруг поняла, что плачу.

– Арш, ты чего?

Стало так страшно! А что, если он умрёт? Что, если… Я задохнулась от ужаса. И начала судорожно его ощупывать. Шея сломана? Голова проломлена? Что?

На шее нашлась глубокая, припорошенная пылью рана, но вот голова вроде была цела. Тихо подвывая от страха, я подхватила мужа под мышки и потащила по проложенной тропе в сторону озера.

– Арш, ну ты чего? Я же не хотела… у-у-у-у… Арш, очнись, пожалуйста! Ну пожалуйста…

Откуда силы нашлись, я даже не поняла, но как-то дотащила бессознательного мужа до берега. Побрызгала в лицо водой, опять похлопала по щекам, но он даже не подумал шевельнуть ресницами.

А если он вовсе не очнётся?

Мерзкий холодок скользнул в грудь.

– Арш, ну пожалуйста! Я же умру… пожалуйста, открой глаза.

Если мой прекрасный насмешливый супруг больше никогда не посмотрит на меня? Если мне придётся увидеть, как пылает его погребальный костёр? Если…

– Я не хочу, чтобы ты умирал! Арш, а я же… я же… – Я захлебнулась, так и не сказав в порыве отчаяния самое заветное, и в этот момент Аршавеше застонал и поморщился. – Арш!

Чёрные глаза распахнулись, муж резко сел и