Розы любви - Мэри Джо Патни

Никлас проделал несколько движений кнутовищем и освободил кончик кнута. Когда он снова свернул его, крыша с ужасающим грохотом провалилась. В небо поднялся столб пламени и искр; Никласа и Клер окатила волна обжигающего жара. В багровом зареве Никлас увидел человека, который поджидал с ружьем наизготовку — на тот случай, если кто-нибудь попытается выпрыгнуть из заднего окна. Хотя его отделяло от Никласа и Клер не более тридцати футов, человек не мог различить их в темноте и дыму. Вскоре он ушел, исчезнув за пылающей хижиной, из которой уже никто не смог бы выбраться живым.

Никлас и Клер находились достаточно высоко; отсюда хорошо были видны силуэты четырех мужчин, стоящих напротив фасада хижины. К тому же их освещало пламя пожара. Фигура одного из них, высокая и длинноногая, показалась Никласу смутно знакомой. Его губы сжались в жесткую линию. Взглянув на Клер, он увидел, что она смотрит туда же, куда и он, и на лице ее застыла холодная ярость.

Когда они спустились, Никлас заткнул свернутый кнут за пояс и повел Клер в глубь леса, прочь от горящего дома и проезжей дороги. Земля напиталась влагой недавно прошедшего дождя, воздух был сырым и промозглым. Хорошо, что Клер успела захватить свой плащ.

Когда Никлас решил, что злополучная хижина уже находится по крайней мере на милю позади, они остановились для короткого отдыха.

Клер дрожала всем телом, и Никлас догадался, что не только от холода.

— Здесь мы в безопасности, — успокаивающе прошептал он. — Даже если эти сволочи достаточно добросовестно относятся к делу, чтобы подождать, пока огонь потухнет и поискать в золе обгоревшие тела, то это произойдет только на рассвете.

Прижавшись лицом к его плечу, она глухо сказала:

— Ты ведь его видел, правда?

Никлас не стал спрашивать, кого она имеет в виду.

— Да, я видел высокого мужчину, похожего на Майкла Кеньона, и я не знаю никого другого, кому хотелось бы меня убить, — резко проговорил он. — Но с этим мы разберемся позднее. А сейчас нам надо поскорее добраться туда, где нас не найдут.

— Здесь поблизости есть коттеджи?

— Нет, по есть кое-что получше. Он обнял ее рукой за плечи и двинулся вперед, словно по наитию.

— Мы с тобой пойдем к цыганам.

Много часов они брели по лесу, спотыкаясь на неровной земле, насквозь промокшие от воды, которая капала с деревьев. Клер была несказанно рада, что, прежде чем вырваться из горящего дома, оба они надели сапоги, а то сейчас им бы пришлось ох как несладко. Но и в сапогах она скоро вконец обессилела и свалилась бы под ближайшим деревом, если бы ее не поддерживал Никлас. Он как будто точно знал, куда они направляются, хотя Клер все мокрые деревья казались совершенно одинаковыми. И не очень-то приятными, особенно если на них натыкаешься в темноте.

Небо уже начало светлеть, когда до путников донесся слабый запах дыма.

— Отлично. Становище занято табором, — с удовлетворением констатировал Никлас.

Только теперь Клер поняла: он не был уверен, что они обязательно найдут пристанище и получат помощь.

Внезапно послышался многоголосый лай, и к Никласу и Клер бросились с полдюжины смутно виднеющихся в темноте собак. Клер оцепенела, не зная, что лучше делать: удирать со всех ног или залезть на дерево. Но когда свирепо лающая свора приблизилась, Никлас вдруг размахнулся и сделал вид, будто что-то бросает. Хотя в руке у него ничего не было, аффект получился магический: собаки мгновенно замолчали и, толпясь вокруг, проводили их в лагерь.

Здесь было достаточно света, чтобы разглядеть, что табор состоит из трех кибиток. Темные предметы под ними оказались кроватями — должно быть, дождь заставил цыган укрыться там от дождя. Разбуженные шумом, несколько мужчин скатились со своих лежанок, вскочили на ноги и с настороженным видом начали приближаться к новоприбывшим. Один из них держал в руке свернутый кнут.

Никлас покровительственным жестом обнял Клер за плечи и вгляделся в ближайшего из тех, кто к ним подходил.

— Кор, это ты?

На мгновение воцарилось ошеломленное молчание. Затем низкий баритон загудел:

— Ники!

Внезапно их обступил тесный круг людей, быстро тараторящих по-цыгански. Не переставая крепко обнимать Клер, Никлас что-то коротко объяснил на том же языке.

К Клер подошла женщина с молодым приятным лицом.

— Иди с Ани, дорогая, она тебе поможет, — сказал Никлас. — Я приду к вам попозже.

К атому времени Клер была уже вполне готова безропотно и благодарно вверить себя заботам какой-нибудь сердобольной женщины. Дни отвела ее в одну из кибиток с выпуклым верхом и усадила на что-то, напоминающее скамью. Когда дверь отворилась. Клер увидела, что из-под пухового стеганого одеяла высунулся ряд головок с черными глазенками, горящими любопытством. «Такие же глаза, как у Никласа», — подумала она. Дети начали наперебой задавать вопросы, но Ани быстро их утихомирила.

Ближайший к ним конец кибитки был застлан тюфяком.

— Будешь спать здесь, — сказала по-английски с легким акцентом Ани.

Клер сняла свой мокрый плащ, затем, не обращая внимания на испачканный грязью подол, легла. Ани накрыла ее еще одним стеганым пуховым одеялом, и не прошло и трех минут, как Клер крепко заснула.

Ближе к утру Клер проснулась, почувствовав на своей талии руку Никласа. Как и на ней, па нем была та же одежда, в которой он спасся из горящего дома: бриджи и рубашка с расстегнутым воротом. Он спал, и лицо его было молодо и невероятно красиво. Повернувшись на бок, она легко поцеловала его в лоб.

Никлас открыл глаза.

— Как ты себя чувствуешь?

— Спасибо, прекрасно. Правда, есть несколько синяков от столкновений с деревьями, а так ничего серьезного. — Она сдержала дрожь. — Да, тебя очень полезно иметь рядом в момент опасности.

Его лицо напряглось.

— Если б не я, твоей жизни вообще не грозила бы опасность.

— Этого мы не знаем. — Она беззаботно улыбнулась. — Право же, какое великолепное приключение! Многие ли могут похвастаться таким медовым месяцем?

Хотя Никлас и улыбнулся в ответ. Клер почувствовала, что настроен он мрачно. Впрочем, как бы она сама чувствовала себя, если бы кто-нибудь из ее давних друзей — например, Маргед — попытался убить се? Эта мысль вызвала в душе Клер острую боль, и она поспешно отбросила ее. Если уж ей стало горько всего лишь оттого, что она представила себе такое, то как же тяжело должно быть Никласу, который так верит в дружбу!

— Куда мы направимся теперь? — спросила она, желая отвлечь и себя, и его от грустных мыслей.

— Табор двигался на север, но они готовы повернуть и отвезти нас обратно в Эбердэр. Если путешествовать в кибитках, дорога займет три дня.

Клер подумала о своем пони и вздохнула.

— Надеюсь, что тот, к кому попала Ронда, кем бы он ни был, хорошо о ней заботится.