Выбор без права выбора - Ольга Смирнова

— Вселенных великое множество, и они огромны. Разделены на части, а части в свою очередь на сектора миров. И в каждом свои способы преобразования изначальной энергии в живую. Где-то эту миссию выполняют энергетические растения, где-то другие существа. Но наши Драконы это делают гораздо быстрее и эффективнее. Из тех миров, где оборотней становится много, Мать-магия изымает их часть и заселяет ими безжизненные сектора.

— Мать-магия? Кто она?

— Изначальная магия. Она разумна и может воплощаться в образ любого живого существа всех вселенных. Если предстанет перед тобой, то человеком или магом. Как я. Если перед жителем других миров, то в их образе. Наверное, её можно назвать Богом, — улыбнулся Жрец. — Именно она Создатель, и она же Вершитель судеб всех миров и вселенных. Может создать, а может уничтожить, если какой-то мир, или даже какая-то вселенная будет нести в себе опасность для остальных.

— Ничего себе. Значит, ты её сын?

— Да. Именно сыном она меня и называет. Как и все миры всех вселенных.

— И на Земле есть её сын? Мир Земли?

— Есть. Но он закрылся глубоко внутри планеты. Говорят, якобы от своих агрессивных жителей, — вновь улыбнулся Жрец. — Вынужден прятать от них магию, и она клокочет и плавит Землю изнутри. Но она копится и периодически вырывается, создавая катаклизмы, уничтожающие одни цивилизации за другими. Потом опять наступает благоприятный период, и остатки цивилизаций вновь заселяют преобразованную планету.

Надя отвела взгляд и немного помолчала.

— Ты говорил, что моя магия живая и мыслящая. Получается, что две магии разумны — изначальная и живая?

— Примерно так, Надя. Придёт время, и ты всё узнаешь про свою личную магию. Даже то, что не знают оборотни. Слушай дальше. Постепенно магов становилось всё больше и больше, и я увеличивал ореол их проживания. Мирок постепенно рос. Возникали разные проблемы в нашем мире, и я помогал их решать. Я не могу помочь всем по отдельности, но я могу помочь отдельным личностям. Как помогу сейчас Тину. Обитель выкупит его. А если бы ты попала в смертельную опасность, то мир замер бы, как сейчас. И я бы вытащил тебя, например, из-под боевого шара. Так задумано. Но остальные проблемы ты должна была решать сама.

Надя вздохнула и опустила голову.

— В моем мире не раз назревали глобальные катаклизмы. Я находил решения и «подбрасывал» эти решения миру живых. Они уже их применяли. Один лишь раз произошёл серьёзный срыв. И мой живой мир — Драконы-оборотни, маги, животные — чуть не погибли. Это случилось в Эффе.

Жрец остановился и немного помолчал.

— Иногда для спасения живых в кровь Драконов-оборотней необходимо вживить отголоски изначальной магии. Это то, что раньше давали Демиурги. И тогда у меня появлялись дочери, которые вписывались в эту жизнь, возрождая её. Очень, очень редко у меня бывают связи с женщинами. Исключительно в том случае, если по-другому проблему моего мира решить невозможно. Близость со мной для женщины изумительна. Как и для меня, Надя. Но она неизбежно приносила плод. Ни одна женщина не выжила после такого. Они вынашивали ребёнка, а после родов из-за отравления изначальной магией умирали. Чтобы не причинять смерть женщине, дающей жизнь, я ищу другие возможности, ищу их в других мирах, решаю задачи с ДНК. И тебя нашёл… ты тоже создана для решения проблемы, которая может погубить живых.

Надя оторопела.

— Я?

— Да. Ты, милая Надя. Я надеялся, что вы с Армом родите не менее четырёх девочек с новыми магическими свойствами, которые впоследствии стали бы женами Высших Правящих четырёх стран. И своей силой смогли бы восстановить источники. А это привело бы к прекращению вырождения магов. А в Эллинии это сделали бы вы с Армом. Я был готов продлить ваши жизни до того предела, когда проблемы мира решатся. На это потребуется значительно больше, чем пятьсот сезонов.

— Почему именно Арм?

— Род Дарганов — единственный род, который после отделения от Эффы, смог сохранить в себе свойства Драконов Эффы. Сохранил почти чистую ДНК, даже после смешения с магами. Они очень тщательно подбирали невест.

Надя опустила голову, затем вновь заглянула в глаза Жрецу.

— Почему ты сразу не раскрыл меня Арму?

— Он бы тебя не принял, как не принял сейчас. Даже разбираться бы не стал — исполнил бы Закон о ликвидации иномирян. В семье рьяно сохраняют ДНК и чистую кровь. Даже рассматривать такой вариант было бесполезно. Он не послушал бы совета какого-то Старшего Жреца. А раскрывать себя я не могу. Это может придать жизни другой вектор развития. И к чему он приведёт — неизвестно. Я провёл множество исследований, доказывающих, что ты самая подходящая партия. Составил отчёт. Но не успел встретиться с крон-эллином. Ещё я очень надеялся, что вы с Армом полюбите друг друга. Вы были обречены стать счастливой парой.

— А мы и полюбили, но есть у него одна проблема — слишком молод. Полное отсутствие мудрости… опыта. Традиции не все чтит. А законы для него, похоже, превыше всего…

Жрец ещё немного помолчал и крепче прижал к себе Надю.

— Теперь нам с тобой придётся думать, что делать. Я не смогу спрятать тебя в своём мире. Они найдут. Переправить на Землю тоже пока не могу. Золотая Обитель перекрыла магическую сеть перемещений, и я не в состоянии её подключить. Остались только драконьи порталы. Но ты не дракон. Не волнуйся — я найду решение. Но Надя… ты не проживёшь на Земле долгую жизнь. Там не витает в воздухе энергия живой магии, как здесь. Только её отголоски. Она спрятана далеко внутри планеты. Ты не дозовешься её. Твоего запаса хватит, максимум, на пятнадцать-двадцать земных лет. На Земле есть Главный Источник магии — свое Синее Озеро. Но к нему можно добраться только подземным порталом. Найти источник способен только я, но построить там портал не в моих силах. Не имею права вторгаться в жизнь иного мира. Но даже, если это случится и ты окажешься у Озера, его энергию ещё надо преобразовать. Ты этого сделать не сможешь.

— Я уже прожила там шестьдесят лет. Плюс пятнадцать меня вполне устроят. Как раз до этого возраста и планировала жить. Через пятнадцать лет переместишь меня к себе, мы всласть натанцуемся, проведём с тобой безумную ночь любви, и я рожу тебе ребёнка. И умру здесь — в родном