Кровавая схватка - Линдси Дж. Прайор

Они не увидят его Фию такой, какой он её видел. Его Фия.

— Ты в это не веришь, — сказал он. — Ты же на самом деле не веришь, что я причиню тебе боль. Потому что ты не только веришь, что я благороден, ты доверяешь мне. Или доверяла. Вот почему ты сейчас злишься… потому что думаешь, что я не доверяю тебе в ответ. И ты хочешь, чтобы я доверял. Тебе нужно, чтобы я доверял. Потому что, если я тебе доверяю, к тебе наконец-то возвращается самоуважение, верно? А тебе нужно вернуть своё самоуважение, чтобы у тебя были силы пойти и забрать своих сестёр. Чтобы найти выход из всего этого.

Она попыталась вырвать свою руку из его хватки, но его хватка была неумолимой.

— Ты можешь отталкивать меня сколько угодно, Фия, но мы оба знаем, что здесь происходит.

— И что это, Джаск? — спросила она, её губы уже дрожали.

— Ты влюбилась в меня так же сильно, как я влюбился в тебя.

Один только взгляд, вспыхнувший в её глазах, наполнил его теплом, которого он не испытывал столько, сколько себя помнил.

Чувство, которое в равной степени наполнило его ужасом, потому что она не отрицала этого.

Вместо этого она коротко выдохнула.

— Влюбился? Прошло меньше двух дней.

— Сколько времени это обычно занимает?

— Гораздо больше, чем два дня.

— Я понял это в ту же минуту, как увидел тебя, Фия. В ту минуту, когда я посмотрел в твои глаза там, в руинах. И я никогда не чувствовал такой связи, как тогда. И я возненавидел тебя за это. Ненавидел тебя за то, что ты заставляла меня чувствовать себя так, когда я даже не знал тебя. Но теперь, когда я по-настоящему знаю тебя, я знаю, что это было правильно — чувствовать себя так. Мои инстинкты знали, что моё сердце и разум не были готовы принять. Поверь мне, отрицание это предпочтительный вариант и для меня тоже, но я хочу, чтобы ты знала, что я чувствую.

Она нахмурилась.

— Давай не будем этого делать, Джаск.

Но он, наконец, заполучил её — её защита была почти сломлена, настоящая Фия почти полностью обнажена. И он не собирался так просто отпускать её.

— Нет, Фия. Давай сделаем это. Здесь и сейчас.

— Почему? Какой в этом смысл?

— А какой смысл поддерживать между нами какой-то барьер?

— Потому что так всё становится проще.

— Ты хочешь сказать, что тебе так проще.

— Да, мне так проще. Мне так больше нравится. Так что отпусти меня.

* * *

Она едва могла дышать, напряжённость в его глазах, искренность его слов застали её врасплох больше, чем она могла вынести.

— Нелегко было сказать тебе «нет» в том переулке, — сказал он. — Ни на минуту не думай, что это было так. Я хотел тебя тогда так же, как хочу сейчас. Точно так же, как я хотел тебя всего час назад.

Её сердце пропустило удар, на сжатых ладонях выступила холодная испарина.

— И, несмотря на то, что ты думаешь, это не имеет никакого отношения к тому, что ты серрин. Я знаю, ты думаешь, что я слишком хорош для тебя. Я вижу это по твоим глазам. Ну, я не очень хорош, Фия. Не под всем этим. Мне приходится всё время бороться, чтобы сделать правильный выбор. Прямо как сейчас… я изо всех сил пытаюсь сделать так, чтобы это касалось моей стаи, а не тебя, не нас. Потому что ты понятия не имеешь, что я делал в течение многих лет после смерти Эллен. Я катился по нисходящей спирали и тащил за собой свою стаю, погружаясь в собственное презрение, не заботясь ни о чём, кроме как причинять себе любую боль, какую только мог. Для них это были трудные времена, и в то время меня это совершенно не волновало. И всё же они по-прежнему преданно стоят на моей стороне. Ради них я должен был бы выйти из этой комнаты прямо сейчас. Но я не могу. Вот почему я тоже не могу позволить тебе уйти. Не раньше, чем я разрушу последний из твоих барьеров. И я разрушу их, Фия. Не ради того, что я должен сделать, а ради нас.

Её сердце болезненно забилось.

— Потому что ты тоже признаешь то, что чувствуешь, — сказал он. — Ты сделаешь себя уязвимой для меня. И ты столкнешься с этим. Как и я.

Она больше не могла видеть ничего, кроме него. Не слышала ничего, кроме стука дождя. Не чувствовала ничего, кроме прохладного ночного ветерка.

Она инстинктивно попыталась снова вырваться, но его хватка усилилась, а взгляд по-прежнему был прикован к ней.

— Неужели никто никогда не предупреждал тебя о том, что нельзя загонять серрин в угол? — спросила она, затаив дыхание.

— Неужели никто никогда не предупреждал тебя о том, что ликан может загнать тебя в угол? Один на один, мы оба знаем, кто победит.

Всё, что излучали его глаза, его тон, его прикосновения, говорило ей прекратить сопротивляться. И она больше не хотела бороться. Если он думал, что сможет сломить её, ей нужно было увидеть, как он попытается.

Она прижалась губами к его губам, нуждаясь, желая столкнуться с последствиями, если у него получится.

— Тогда докажи это.

* * *

Её окончательное подчинение высвободило все первобытные инстинкты, которые ему приходилось сдерживать и подавлять. Инстинкты, с которым, он теперь знал, ему больше не нужно бороться. Не сейчас, когда он, наконец, доказал себе, насколько близко он может подойти к краю и что он может отступить… то, что он мог сделать только с ней.

Мог это сделать, потому что любил её.

Он вырос с тех пор, как прошли все эти десятилетия. Он стал сильнее, и даже сам не подозревал об этом. Не осмеливался проверить это, чтобы узнать наверняка.

Но теперь он это сделал.

С ней ему не нужно было бояться самого себя. Он слишком остро ощущал её присутствие. Больше осознавал её, чем самого себя — её запах наполнял его чувства, её тёплое тело дрожало рядом с ним. И теперь он понимал её, теперь он знал, что наконец-то завоевал её доверие, он узнал о ней ещё больше.

Ему больше не нужно было бояться самого себя. Она освободила его. И теперь он освободит её.

Им обоим нужно было закончить то, что они начали.

Он услышал, как у неё