Поэма о Шанъян. Том 3–4 - Мэй Юйчжэ

Лицо Ло-да говорило о приближающейся старости, но он выглядел человеком понятливым и жизнерадостным. За свою жизнь он успел объездить и север, и юг. Он человек бывалый и многое повидал. К господину он относился с особым почтением.

– Не нужно, – равнодушно ответил господин, чуть приподняв руку и отмахнувшись.

Госпожа Яо посмотрела на мужа, затем улыбнулась братьям Ло.

– Я слышала от Го-эр, что Ло эр-гэ [205] хочет отправиться в город. Не желает ли Ло эр-гэ взять Хутоу в подмастерья?

– Я думал об этом, – кивнул второй брат Ло, затем взглянул на мальчика и сказал со вздохом: – Этот ребенок рос без матери, он с рождения упрям и глуп. Он научился читать и писать только благодаря господину. Брат просит меня забрать его с собой в город. Я тоже думал об этом. Всю жизнь в горах не проживешь. Жизнь продолжает идти в гору, да и люди сейчас не такие, как прежде, в смутные времена. Наступило великое спокойствие. Быть может, этот ребенок сможет найти хорошую работу и обретет свое счастье…

Господин слегка нахмурился, но ничего не сказал. Его равнодушный взгляд скользнул по лицу второго брата Ло. Тот мельком посмотрел на господина – он очень хотел сказать ему еще много всего, но все слова растерялись в один миг.

Вдруг заискрился воздух, госпожа Яо молчала.

– Я не пойду! Я хочу остаться учиться у господина! – вдруг закричал Хутоу, нарушив неловкую тишину.

Господин скосил на него глаза – он будто хотел улыбнуться, но в уголках его губ затерялась печаль.

Госпожа Яо нежно улыбнулась и посмотрела на мальчика. Вздохнув, она сказала:

– У твоего отца замечательная идея, господину… будет непросто распрощаться с тобой.

Хутоу молча опустил голову.

Ло-да принялся потирать руки и нетерпеливо притоптывать ногами – он как будто сделал что-то неправильное, раз у господина такое выражение лица. Он будто не знал, что ему делать, как лучше поступить.

Ло-эр [206] чувствовал на себе холодный взгляд господина, он пронизывал его насквозь, и что самое страшное – бежать было некуда.

– Хутоу еще и десяти не исполнилось. Он еще успеет поработать. Ему нужно учиться и не запускать это дело. – Госпожа Яо склонилась и погладила мальчика по голове. Она чувствовала, как тому плохо.

Господин молча отвернулся, отрешенно глядя на разложенные во дворе книги.

Госпожа Яо виновато улыбнулась братьям Ло.

Господин спокойно сказал:

– Там, за горами, в самом деле так хорошо?

Когда Ло-эр услышал голос господина, он вздохнул с облегчением и сказал с улыбкой:

– Господин долго жил в горах и многого не знает. Ныне правящий император открыл страну для торговли и пожаловал амнистию, освободил народ от налогов и обязательной военной службы, освободил плодородные земли на границах и предоставил беженцам жилье… Столько людей, бежавших от войны, теперь могут вернуться домой, чтобы спокойно жить и снова заниматься земледелием. С каждым годом жизнь в Поднебесной становится только лучше.

Господин отвернулся и по-прежнему продолжил молчать.

Ло-эр глянул на госпожу Яо – она молча опустила голову. Он же продолжил:

– В прошлом у ханьцев не было другого выбора, кроме как поступить на военную службу. По-другому хорошей жизни не получить… А теперь его величество повсюду отстроил храмы Чанцю-сы [207], где выбирают способных и добродетельных людей из бедняков. Так многие дети из бедных семей могут найти свое счастье в столице…

Старший Ло, похоже, даже понял слова брата. Он растерянно спросил:

– А где такой храм? Разве это не монастырь? Неужели туда ходят не для того, чтобы стать монахами?

– Конечно, не для этого, – не сдержался Ло-эр и рассмеялся. Покачав головой, он не знал, как ответить, почему для такого отбора отстроили именно «храмы».

Заложив руки за спину, господин сказал пониженным голосом:

– Чанцю – это название дворца императрицы в ханьской эпохе[208]. Его использовали как приказ. Но дворец, где жила императрица, называли Чанцю-сы. Инспектором в приказе был придворный чиновник из покоев императрицы в центральном дворце – это доверенное лицо императора и императрицы. Он декларирует волю правителей, а также может временно исполнять обязанности по государственным делам.

Братья Ло ошеломленно уставились на него.

– Господин, не выходя из дому, знает обо всем на свете! Вы и в самом деле человек с большим талантом и способностями!

Ло-эр вздохнул.

Господин чуть повернулся и горько улыбнулся.

– Если все истинно так, как ты говоришь… Там в самом деле очень хорошо.

Ло-эр не понял слов господина. Ему хватало того, что господин всегда говорит только правильные вещи. Воодушевившись, он продолжил болтать. Он рассказывал о новом императоре, капитуляции северных варваров, величественном зрелище, как Цзянся-ван вернулся в столицу. Сам он никогда в столице не бывал, это все лишь слухи, которые он ловил на дорогах, поэтому, конечно, истории его были излишне преувеличенны. С его слов, Цзянся-ван – изгнанный в бренный мир небожитель, настолько он совершенный!

Старший Ло, Хутоу и Ли Го-эр пораженно уставились на него.

У младшего Ло во рту пересохло. Хлопнув в ладоши, он сглотнул, поднял брови и сказал:

– Когда Цзянся-ван вернулся в столицу, его назначили канцлером-тайфу [209]!..

– Кто такой тайфу? – перебила его Ли Го-эр.

– Он стал наставником наследного принца, обучает его высочество читать. Как наш господин! – с этими словами Ло-эр посмотрел на господина с восхищением.

– А кто такой наследный принц? – спросил Хутоу.

Ло-эр растерялся от неожиданного вопроса. Не успел он ответить, как его перебила госпожа Яо с улыбкой.

– Хорошо, хорошо, чтобы рассказать обо всем, трех дней и трех ночей не хватит. Самое время готовить обед!

Братья Ло хотели отказаться, но госпожа Яо уже забрала Хутоу и Ли Го-эр помочь с готовкой.

Господин снова улыбнулся и уговорил братьев остаться – выражение его лица стало более приятным, не таким холодным.

Заметив, что Ло-эр не знает, что сказать, старший протянул двумя руками завернутый в шелк сверток.

– Это – скромный подарок господину и госпоже Яо в знак благодарности за заботу о Хутоу. Подарок грубый, но, надеюсь, госпожа Яо не выбросит его.

Госпожа Яо все же отказалась принять подарок. Она решила, что лучше сошьет для Хутоу новую одежду.

Ло-эр тут же рассмеялся:

– Госпожа Яо, не нужно гнушаться. Пусть эти два отреза грубы, да и в траур не принято носить красный и зеленый, пришлось брать такое…

Госпожа Яо растерялась.

– Траур?

– Да, полгода прошло со дня начала траура, – ответил Ло-эр. – Горы далеко, неудивительно, что вы не знаете. Даже о таком великом трауре в деревню не сообщили…

Госпожа Яо