Коварство и любовь - Бертрис Смолл

– Вы провели некоторое время при Кэтрин Говард, не так ли? – спросил ее герцог Саффолк.

– Да, – ответила Кэтрин Тилни. – Я знала ее еще с тех пор, как мы жили в Хоршеме, совсем девчонками. Разумеется, она-то была Говард, куда мне до нее. Я радовалась своей удаче, когда меня отправили в Ламбет вместе с ней.

– Какой она была тогда? – продолжал допрос герцог Саффолк.

– Упрямой, – смело ответила Тилни. – Кэтрин Говард всегда и во всем была сама себе хозяйка. Нет, она не была грубой и заносчивой, как раз наоборот. И сердце у нее было доброе, да только упрямства и своеволия хоть отбавляй.

– Госпожа Тилни, что произошло во время путешествия этим летом?

– Прошу вас, милорд, выразиться точнее, что вы имеете в виду?

– Расскажите нам, как вела себя королева, – мягко подсказал Саффолк. – Была ли она образцовой супругой королю? Или, возможно, в ее поведении было нечто намекающее на обман?

– Действительно, весной она стала вести себя как-то странно, – ответила женщина, сразу догадавшись, куда дует ветер. – В Линкольне был разбит и лагерь, и королевский шатер, но король с королевой оставались в замке. Две ночи подряд королева исчезала из спальни, обычно после того, как пробьет одиннадцать. А возвращалась не раньше четырех или пяти утра.

– Вам известно, куда она ходила? – спросил Саффолк, и прочие члены Тайного совета подались вперед, чтобы не пропустить ни слова из того, что может сказать эта молодая особа.

– Комната леди Рогфорд находилась двумя этажами выше личных покоев королевы. Когда королева уходила в первый раз, она взяла с собой меня и Маргарет Мортон. Мы дошли до покоев леди Рогфорд, и она туда вошла, а нас отослала обратно. Я слышала, как задвинули засов. Во второй раз ее сопровождала только я. На сей раз мне велели дежурить снаружи за дверью, вместе со служанкой леди Рогфорд. И снова мы вернулись примерно в пять утра. Мне было очень неудобно там сидеть, в коридоре стояла жуткая сырость.

– А леди Рогфорд находилась в комнате с королевой? – задал вопрос епископ Гардинер.

– Я не знаю, милорд. Королева меня любила, поэтому, думаю, доверяла мне больше, чем прочим девушкам. Я относила леди Рогфорд весьма странные записки, а от нее приносила королеве записки уж очень странные. То есть слова-то были обычные, только казались вовсе лишенными смысла.

– Возможно ли, чтобы королева была с господином Деремом? – грозно спросил Саффолк.

– Господин Дерем присоединился к королевскому двору лишь в Понтефракте, милорды, – ответила Кэтрин Тилни. – Значит, это невозможно.

– Почему вы никому не сообщили о странностях в поведении королевы, госпожа Тилни? – спросил герцог Норфолк.

Кэтрин Тилни посмотрела на герцога Томаса так, будто сомневалась в здравости его рассудка.

– К кому я могла бы пойти, милорд? Может быть, к королю? И что я могла бы ему сказать? Что у его супруги какие-то тайны и вообще она странно себя ведет? Я простая служанка в королевских покоях, я даже не дворянка. Мое ли дело осуждать королеву? Даже посмей я все-таки открыть рот, мне никто бы не поверил – ни король, ни вы сами, милорд, – ответила Тилни.

– Мы благодарим вас за помощь, госпожа Тилни, – заключил Саффолк. – Теперь можете удалиться, однако нам, возможно, захочется побеседовать с вами еще раз.

Женщина сделала реверанс, и ее вывели из зала заседания и сопроводили назад в камеру.

– Ну, джентльмены, что вы думаете? – спросил герцог Саффолкский.

– Может показаться, что королева замешана в неких бесчестных делах, – ответил граф Саутгемптон.

– Да, но в каких именно? И с кем? – подал голос лорд Рассел.

– Мне кажется, нет сомнений в том, чем именно она занималась, – ответил ему лорд Одли. – Остается лишь вопрос, с кем?

– Милорды, возможно, у меня есть ответ, – заявил архиепископ. – Полагаю, Томас Калпепер и есть тот негодяй, которого мы ищем, однако у меня пока нет необходимых доказательств. Кажется, королева очень его любит. Он находился в свите короля во время путешествия, все четыре месяца. Он мог бы знать распорядок дня королевы не хуже самого короля, поскольку он состоит у него на службе.

– Побойтесь бога, Кранмер! – воскликнул герцог Норфолк. – Да Калпепер фактически вырос в королевских апартаментах! Его привезли ко двору совсем юным, чтобы отдать в пажи. Король питает к нему глубокую привязанность. Этого просто не может быть!

Архиепископ пожал плечами.

– Меня навели на эти подозрения.

– Кто? – спросил Норфолк.

– Боюсь, ваша же племянница, – ответил Томас Кранмер.

– Полагаю, – вмешался Саффолк, – нам лучше продолжать допрос свидетелей. Следующей идет Маргарет Мортон, еще одна девица из покоев королевы. – И он дал знак стоящей в дверях страже. – Введите госпожу Мортон!

Она вошла, рыхлая и еще менее привлекательная, нежели Кэтрин Тилни, если такое возможно. Женщина раздувалась от гордости и самодовольства. Еще бы, ведь она такая важная свидетельница! Она неуклюже присела в реверансе.

– Чем я могу помочь вам, милорды? – спросила Маргарет Мортон, не дожидаясь, пока ей будет дозволено говорить. Похоже, она даже не понимала, какой промах совершила.

– Госпожа Тилни сообщила, что королева во время путешествия вела себя довольно странно – ночные отлучки и прочее. Заметили ли вы нечто такое, о чем хотели бы рассказать Тайному совету?

– О да! – с готовностью воскликнула Маргарет Мортон. – Я уверена, нет сомнений, что ее величество и эта баба Рогфорд что-то затевали. Вечно о чем-то шушукались, слали записки туда-сюда, в которых ничего нельзя было разобрать. Да еще письма, которые Рогфорд брала у королевы и куда-то с ними убегала. А потом приносила другие письма ее величества.

– В Линкольне вы втайне выходили куда-то с королевой, – мягко подсказал герцог Саффолк.

– Да, милорды, и в Йорке, и в Понтефракте. Мы, служанки в личных покоях королевы, вечно суетимся, то входим, то выходим. Но в Понтефракте ее величество накричала на госпожу Луффлин, потому что та вошла в ее спальню и не постучала. Она выгнала ее и впредь запретила кому-нибудь из нас входить в спальню, если она сама не прикажет. В ту ночь королева заперлась с леди Рогфорд. И это странно само по себе, милорды, – заявила она многозначительно. – Дверь не только закрыли на замок, но вдобавок и на засов изнутри. И что же, милорды? Именно в тот момент королю не захотелось навестить свою женушку! Очевидно, он предполагал провести ночь в ее постели. Со всем уважением, милорды, но он был в халате, ночной рубашке и ночном колпаке, а дверь-то оказалась заперта. – Женщина обвела взглядом зал заседаний Тайного совета, чтобы убедиться, какой эффект произвели ее слова. Явно довольная собой, она продолжала: – Так вот, милорды, мы стали колотить в дверь, и голос леди Рогфорд в конце концов спросил, чего нам нужно. Мы сказали – тут король, он желает видеть королеву. Я стояла возле самой двери. Так вот, там было чего слышно: сначала шарканье ног, потом Рогфорд бормотала, что замок не открывается, а король тем временем терял терпение. Наконец дверь чуть приоткрылась, и выглянула Рогфорд. «Королева, – говорит она, – страдает от жуткой головной боли и умоляет короля уйти, чтобы она могла отдохнуть в одиночестве и прийти в себя, чтобы наутро ехать с королем на охоту». Разумеется, король, такой любезный джентльмен, уважил ее просьбу. Да простит Господь мне эти слова, милорды, но в тот момент я подумала про себя, что там с ней другой мужчина, не иначе.