Время для наград - Татьяна Алюшина

«Ай да умница! Супер!»

Он даже слегка обалдел. Ничего такого от нее не ожидал. Нет, то, что умная, он понял еще в тот момент, когда она на него налетела, но чтобы так остро и точно, в десятку!

«Как бы тебя заполучить? Всю и сразу?» Он, конечно, понимал, что эта суета с билетами неспроста. Почему?

Вычислить его не могли, это точно. Вычислить билет — нет, здесь тоже мимо. Билет он брал сам утром, не такой уж и сезон, народу еще мало, по крайней мере в СВ билеты были. Значит, «спектакль» был не для него. А для чего?

Он уже думал над этим и пока оставил в покое — знал, что по мере развития событий само впишется на нужное место. С этим-то ладно. А вот что делать с Натальей? Она как-то стушевалась после своего монолога, и он перевел разговор в более нейтральное русло: последние новости в Москве, кто где живет и так далее.

Под этот непринужденный разговор они допили шампанское.

Когда им принесли счета, Антон потянул к себе оба листочка, но Наталья очень твердо сказала:

— Нет, благодарю, я сама! — и, вытащив из его руки свою бумажку, полезла за кошельком.

— Ну хотя бы за шампанское вы позволите заплатить мне? Инициатива-то была моя.

— Ладно, — подумав, согласилась она, — платите.

«Вот такая вот девочка!» — усмехнулся про себя Антон.

Они вернулись в купе и в очередной раз отказались от настойчиво предлагаемого попутчицами чая.

«Что у них там, скважина, что ли, — литрами чай пьют?» — раздражился Антон.

Устинья Васильевна и Даша ему мешали, ну не то чтобы очень, но может, все было бы быстрее и проще, если б они были с Натальей вдвоем.

Все засуетились, стали готовиться ко сну: умывание, очередь в туалет, и все — разместились на полках, книжки в руки перед сном.

Их разбудили на таможне — проверили документы, пожелали доброго пути.

Все попытались быстро окунуться в прерванный сон. Устинья Васильевна сразу громко засопела. Даша возилась, переворачивалась, устраиваясь поудобней, но скоро и она затихла.

Наталья маялась, сон совершенно пропал.

Она прокручивала в памяти эпизод с проверкой документов.

Как всегда, она трудно просыпалась, ей нужно было время, чтобы проснуться окончательно. Поэтому, еще сонная, она стала рыться в сумке, доставая паспорт.

На ночь она переоделась в футболку и, сползшая простыня открыла ее ногу, всю, от полоски трусов до пальцев. Повернувшись, она увидела, как на нее смотрит Антон, вернее, не на нее, а на эту самую ногу — очень мужским, даже не оценивающим, а как будто констатирующим взглядом.

Нату сразу бросило в жар.

Быстро затолкав всю эту «красоту» под предательскую простыню, она протянула паспорт таможеннику. Почему-то его не менее заинтересованный взгляд был ей совершенно безразличен.

«Вот черт, черт!»

В купе было темно. Стараясь не шуметь, она лежа натянула на себя брючки, на ощупь нашла сигареты и зажигалку и потихоньку стала спускаться со своей полки.

В вагоне стояла тишина. Народ, привыкший к таможенным проверкам, засыпал быстро, не мучаясь, как Наталья, отсутствием сна, улетучившегося от всяких там мужских взглядов.

В курилке никого не было, что в очередной раз ее порадовало. Может, остальные пассажиры вагона, все как один, ведут здоровый образ жизни и не курят?

Наталья подняла руку с зажатой между пальцами сигаретой и другую с зажигалкой, собираясь прикурить, да и так и замерла, окунувшись в свои мысли.

«Наточка, солнышко, ну что же ты, ну что же ты так, вдруг! И зачем тебе все это? Ты не для него! Максимум, что он может предложить, — это легкий курортный романчик, минимум — одноразовый секс. Не то чтобы я против курортного романа, но только не с ним. Потом вылезать из этого придется неизвестно сколько. Вон из-за того козла больше трех лет вылезают, скоро уж четыре года! А он с этим даже рядом не стоял!»

Так, с поднятыми руками, задумавшуюся, ее и застал Антон.

Он захлопнул дверь, подошел к ней, сгреб в охапку.

И поцеловал!

И целовал долго, оторвав от пола, прижимая к себе сильными большими руками. Уронив сигарету и зажигалку, она обняла его за плечи и прижалась, как можно теснее, будто прорастая в него. Она даже подвывала тихонько от силы всех ощущений, обрушившихся на нее.

Он оторвался от Натальи, заглянул ей в глаза.

Совсем близко.

«С ума можно сойти!» — с восторгом подумал Антон и поцеловал снова.

Дышать стало совсем нечем, и они «вынырнули» из поцелуя. Ослабив объятия, он дал ей возможность съехать по нему и встать на ноги.

Она смотрела совершенно обалдевшим, отсутствующим взглядом.

И глаза у нее в этот момент были совсем не зеленые, а золотисто-карие.

— Господи, что это было? — хриплым шепотом спросила Наталья.

— Вот именно! — утвердил все сразу Антон.

И, не удержавшись, поцеловал еще раз. Легко, не так отчаянно, боясь не удержаться на том миллиметре сознания, который еще оставался.

И отступил — подальше от соблазна.

Несколько мгновений они смотрели друг на друга, как будто были не здесь, а где-то там, где знали и чувствовали себя вместе, одним целым.

А потом в один момент они пришли в сознание.

И вместе с сознанием вернулось все остальное.

Он видел, чувствовал, что нравится ей, и видел также, как она все время себя внутренне одергивает, не разрешая себе им увлекаться.

Он даже предположить не мог, что у нее в голове и что она напридумывала о нем такого, что все время убегает то ли от него, то ли от себя. И даже не пытался предполагать — бесполезно, к женщинам мужская логика неприменима, а додумывать, что к чему, он не будет, он все у нее выспросит, обязательно, и как-нибудь с этим разберется.

Антон поднял с пола зажигалку, достал сигареты и, прикурив сразу две, одну протянул Наталье.

— Ты что-то притихла. — После такого поцелуя на «вы» никак не получалось.

Она открыла рот, собираясь ответить… и закрыла, так и не произнеся ни слова.

— Ясно, — усмехнулся он, тихо радуясь за нее и себя.

Наталья курила, отвернувшись от него, смотрела в темное поездное окно, о чем-то думала, и это его настораживало. Она затушила сигарету и сказала:

— Я спать пойду.

Антон притянул ее к себе, обнял, уткнувшись подбородком в ее макушку.

— Ты только ничего не придумывай — плохого, я имею в виду, не придумывай. Все будет хорошо.

Они еще постояли, обнявшись и слегка раскачиваясь.