Прекрасная наставница - Джуд Деверо

Настал черед Кэтрин улыбнуться.

— Вы не очень хорошо разбираетесь в людях, мистер Джордан. Я не леди, как вы подумали. Моя мать была поварихой в большом поместье, а отец работал, на конюшне. Мне повезло: дочь хозяина поместья оказалась совершенно неспособной к учению, и он решил, что если она будет обучаться вместе с какой-нибудь другой девочкой, ее дела пойдут лучше. Но хотя я и училась вместе с ней, со мной всегда обращались как с дочерью поварихи. Что же касается отца Джереми, то это не ваше дело. А теперь, может быть, кто-нибудь покажет нам наши комнаты?

— Комнаты? — спросил Коул — Но вы не можете жить здесь. И вы не будете учить Захарию. Он…

— Удвойте мне жалованье, если я смогу заставить его слушаться в течение недели. Единственное, что мне для этого нужно, это полная свобода действий.

Коул открыл рот, чтобы возразить, но затем передумал и улыбнулся.

— Хорошо. Я даю вам неделю. И в случае удачи удвою ваше жалованье.

Он скрепил договор рукопожатием, и по его жалостливому взгляду Кэтрин поняла, что он не сомневается в ее провале.

На какую-то секунду она ощутила прилив радости оттого, что добилась своего, но, вспомнив, как Захария осушил полбутылки виски, ужаснулась своей самонадеянности.

— Т-так где мы будем жить? — пролепетала она, высвобождая свою руку из его ладони, потому что Коул не выпускал ее. От его взгляда ей стало не по себе.

— Да где хотите, — сказал он и, отвернувшись, стал перебирать какие-то бумаги. — В доме полно пустых комнат. Выбирайте любые.

— Хорошо. — Кэтрин направилась к двери.

— Миссис де Ланж!

Она замерла.

— На следующей неделе я уезжаю в Денвер. Обычно я беру сына с собой, но раз вы так уверены, что сможете управиться с ним, я оставляю его на ваше попечение.

— Да, да, конечно, — сумела выговорить Кэтрин. «Как я буду управляться с этим ужасным мальчишкой целую неделю? Может быть, спросить у него, где он держит кнут и веревки?»

— На всякий случай я оставлю здесь этот чек. Если вы передумаете, то можете обналичить его в леджендском банке и уехать с сыном когда пожелаете.

— А кто же будет присматривать за вашим сыном?

— Он сам в состоянии о себе позаботиться. Я никогда не замечал, чтобы он в ком-нибудь нуждался.

— Как и вы, мистер Джордан? Возможно, он просто подражает вам, притворяясь, что никто в целом свете ему не нужен.

Коул усмехнулся:

— Понятно. Вы полагаете, что вы и есть тот человек, который мне нужен.

Кэтрин улыбнулась ему приторной улыбкой:

— От души надеюсь, мистер Джордан, что лошадь выбросит вас из седла и вы сломаете себе шею. Всего хорошего, сэр.

Аккуратно закрыв за собой дверь, она услышала его раскатистый смех.

— Мама, ты, наверное, сошла с ума, — сказал Джереми, узнав, что они остаются. — Нужно было взять деньга и бежать из этого жуткого места. Захария неисправим. И его отец такой же. Говорят, он…

— Джереми, не нужно повторять, что ты слышал о них. У Захарии Джордана нет матери, поэтому мы должны быть снисходительны к нему и…

— А у меня нет отца, — заметил Джереми, и Кэтрин уловила в его голосе зависть. — Однако этот факт никогда не служил оправданием моему плохому поведению.

— Джереми, милый, зато у тебя есть мать, которая находится в здравом рассудке и очень любит тебя. А у этого бедного ребенка нет никого, кроме отца, который помешан на мысли, что все женщины жаждут женить его на себе. Тщеславный, надменный, не говоря уж о его невежестве и отсутствии хороших манер…

Джереми как-то странно посмотрел на нее.

— Пойдем, — сказала она, поднимая лежавшие на полу вещи. — Сначала попытаемся понять, где находятся его комнаты, а уж потом подыщем себе комнаты в другом конце дома.

Джереми подхватил остальной багаж и последовал за матерью.

— И надо найти комнату, где можно навесить на дверь большой замок, — напомнил он ей.

— Я думаю, мистер Стюарт просто шутил, — сказала Кэтрин, поднимаясь по лестнице. Дойдя до второго этажа, она посмотрела в обе стороны длинного коридора. Поколебавшись немного, она двинулась вправо.

— А по-моему, это неплохая идея, — настаивал мальчик, сгибаясь под тяжестью ноши. — Правда, мама, замок нам бы очень пригодился.

Кэтрин открывала двери, заглядывала в комнаты и с омерзением захлопывала. Видимо, когда-то эти комнаты были красиво обставлены, но, оставленные без присмотра, стали почти непригодными для жилья. Повсюду были грязь и пыль, а в одной комнате мышь устроила гнездо в перовой подушке. В некоторых комнатах были открыты окна, и, видимо, уже давно, судя по тому, как сильно там были повреждены мебель и пол.

Открыв дверь в самом конце коридора, Кэтрин ахнула, и Джереми поспешил заглянуть через ее плечо. Не вызывало сомнений, что это была его комната — так мысленно Джереми называл человека, который доставил столько неприятностей его матери. По всей комнате были раскиданы вещи и грязная обувь. У самой двери лежала гора носков, не стиранных годами.

Подцепив пальцами один из них, Кэтрин стала разглядывать его на вытянутой руке. На мыске зияла дыра.

— Отвратительно, — сказала Кэтрин. Она бросила носок на пол и захлопнула дверь. — Идем, Джереми, поищем себе комнату в другом конце коридора.

— А где спит второй? — вдруг вспомнил Джереми, с трудом поспевая за матерью.

Кэтрин не ответила, но про себя подумала, что бедный Захария, возможно, спит где-нибудь в городе, в одном из этих… домов, завсегдатаем которых был его отец.

— Мама, тебе нужно отдохнуть. И пора признать, что ты проиграла пари.

Кэтрин вытерла тыльной стороной ладони вспотевший лоб, откинула упавшую на глаза прядь волос и устало посмотрела на сына. Она стояла на коленях и пыталась оттереть пол в кухне, который не мыли лет десять.

— Дорогой, если бы я была из тех людей, что признают поражение, меня бы еще много лет назад повесили за похищение ребенка и сейчас ты вел бы спокойную праздную жизнь в доме своего отца.

Джереми улыбнулся и уселся за большой сосновый стол, который теперь сиял чистотой благодаря усилиям его матери.

— И потом, ты ведь всегда можешь помочь мне, милый. Джереми взял из вазы яблоко и впился в него зубами.

— Разве ты не знаешь, что я — О'Коннор. Королевская кровь и все такое.

Кэтрин швырнула в него грязной тряпкой и попала бы прямо в лицо, но мальчик поймал ее и с отвращением бросил на пол. Кэтрин поднялась с колен и опустилась на стул рядом с сыном.

— Джереми, милый, что мне делать? Еще день-два, и вернется мистер Джордан, а я так ничего и не добилась.

На мгновение она закрыла глаза и, вспомнив, как прошли последние дни, невольно содрогнулась. Захария Джордан никого и ничего не боялся. Никакие угрозы на него не действовали. Она даже не могла припугнуть его тем, что пожалуется отцу, — сорванец прекрасно знал, что отец будет только рад ее неудаче, хотя бы уж потому, что сможет сказать: «Я же говорил».