Близость на максимум - Алёна Снатёнкова

Вновь больница. Снова эти бесконечно длинные коридоры, при виде которых хочется выть. Я думал, что давно переборол в себе эти эмоции, но нет, оказавшись ещё раз в этом стерильно чистом помещении с запахом хлорки, воспоминания нахлынули с новой силой.

Такая же больница, такие же врачи, за стенкой родители, которых пытаются вернуть к жизни. Не вернули. Не смогли. Память только осталась. Больше ничего. Даже дома того давно нет. После похорон лично бензином его облил и поджог. Думал легче станет. Ошибся. Не стало.

Не знаю, какого черта, вообще, сижу здесь. Девчонка мне никто, я ее и не знаю. Свой человеческий долг исполнил, когда на улице не бросил и не дал башку себе разбить. В больницу эту хренову привез, врачам в руки отдал. Всё. Можно уезжать, как Ольга и говорит, но ведь сижу и жду, когда врач диагноз поставит.

Платок её черный перед глазами стоит. Забыл давно, что их кто-то еще носит, тем более девки молодые. А она надела. Сестра тоже в свое время не снимала. Я потом сам с головы её содрал. Больше не мог видеть, как ревет, руками черную тряпку хватая.

Порой представлял, что было бы, если б родители не умерли. Переживал бы также за сестру или б этим занимались они? Стал бы я тем, кем сейчас являюсь? На эти вопросы нет ответа. И уже не будет. Живем в нашем времени, другого не дано.

Посмотрел на жениха Ольги, и напрягся. Не нравился мне взгляд его. Совсем не нравился. Испуганным он был всегда, когда я его видел, а сейчас было ощущение, что он от страха в штаны наделает. Чего Юрок боится?

Меня? Черт, ну не настолько же.

Фобия больницы? Вряд ли.

Девчушка, которая сейчас под наблюдением врача лежит?

Не став гадать, отвел его в сторону.

- Рассказывай.

Усмехнулся, когда увидел, как глаза парня испуганно забегали.

- Ты о матери? Егор- это, извини за неё. Такое бывает. Мать заносит иногда.

- Озёрин, идиота выключил, я не Ольга. Рассказывай, отчего трясешься как наркоман при ломке?

- Трясусь? – нервный смешок вырвался из его рта, подтверждая мои догадки.

- Кто эта малышка?

Сам понял, что неправильный вопрос задал.

- А-а, ты про Нику. Никто. Просто соседка.

- Так, чего она тогда в обморок падает при виде вашей семейки Адамс, если они «никто»?

- Я откуда знаю. Без понятия, чем она там болеет. Сиротой осталась, может, нервы. Я ведь не врач.

Снова это слово. Поморщился как от удара, но вида не подал. Сразу же другой вопрос задал:

- Хочешь сказать, что она никакого отношения к тебе не имеет?

- Конечно, нет. Учились вместе и все. Даже не общались никогда. Оль, – выглянув за угол, обратился к сестре. – Звала меня?

- Нет. А что? – удивленно спросила она, продолжая тыкать в экран телефона.

- Показалось, значит. Слушай, может, поедем уже? Девушка под наблюдением всё-таки, зачем нам здесь торчать?

Не успел ответить ему, как в коридоре появилась фурия. В буквальном смысле истеричка, сметающая все вокруг.

- Где она? Где Ника?

- У врача твоя Ника. – не поднимая глаз, ответила сестра. – И если она твоя подруга, то там ей и место. Ты лучше всех своих друзей к врачам отправь. Они явно чем-то больны, раз с тобой дела имеют.

- Ох. А чей это голос, будто из унитаза доносится? Ольчик, дорогая моя, в машине забыла поздороваться, прости. Как дела? Знаешь, ты бы зря времени не теряла, пока в больничке находимся пошла б к венерологу. А то говорят, что ты у нас девушка с букетиком. Можно сказать, цветочный сад.

- С*ка.

Перехватив резко прыгающую сестру за руку, посадил на место. Встревать в бабские разборки не собирался, Ольга и сама за себя постоять может, но вот допустить драку в общественном месте не мог.

- Заткнулись обе. Отношения свои выяснять будете в другом месте. Ясно?

Тишина.

- Я спрашиваю, ясно?

С сестрой-то все было в порядке, она за столько лет, вмиг может понять степень мой серьезности, а вот с истеричной особой могли быть проблемы.