Подкова на счастье - Элис Детли

Леонардо понимал, что Полли ждет от него объяснений, но сейчас, когда Эльвира спала, ему не хотелось разговаривать о ней. Это было бы все равно что сплетничать. Он отпил виски и поднял на Полли выразительный взгляд.

— Мне пора идти, — сказала она. — Если вы голодны, в холодильнике есть салат.

— Мы поели по дороге домой. — Леонардо кивнул в сторону подноса с бутылками. — Выпьете со мной?

Она отрицательно мотнула головой.

— Нет, спасибо. У меня свидание.

— Свидание?!

Она улыбнулась с легким укором в глазах.

— Не надо так удивляться, Леонардо. Да, мне перевалило за сорок, но это не мешает мне встречаться с мужчинами.

Вероятно, Полли влюбилась, подумал он. Может быть, даже уйдет от него. Но, как ни странно, это встревожило его меньше, чем он предполагал.

— Это… серьезно?

— Пока нет, — спокойно ответила Полли. — Но все к тому идет.

— А я-то думал, вы влюблены в работу! — улыбнулся Леонардо. Он проводил Полли до дверей, помог надеть пальто и подал перчатки. — Послушайте…

Она обернулась.

— Да?

— Это насчет Эльвиры…

Она решительно покачала головой.

— Не надо. Вы не обязаны мне ничего рассказывать, и я не буду ни о чем расспрашивать. — Она поморщилась. — Ну, только если об одном. Вероятно, вы уже догадываетесь о чем.

Леонардо взглянул на нее с любопытством.

— О чем?

— Вы отец ребенка?

Он чуть не подавился виски и не сразу смог ответить:

— Да вы что, с ума сошли? — Его черные глаза сверкнули с негодованием. — Вы действительно так думаете? Что я сделал ребенка другой женщине, но при этом продолжал отношения с Шарон?

— Нет. Конечно, я так не думаю. — Полли вздохнула и пожала плечами. — Но не кажется ли вам, что кто-нибудь еще может подумать так же?

— Это еще почему? — проворчал Леонардо. — Ей всего лишь двадцать!

— А вам только тридцать! — парировала Полли.

— Но я знаю ее с детства, — упрямо возразил он.

— Теперь она уже не ребенок!

После ухода Полли Леонардо вернулся в гостиную и взглянул на спящую девушку. Он невольно залюбовался ее мягко вздымавшейся при дыхании грудью. Полли права, Эльвира отнюдь не ребенок.

Во сне она полностью расслабилась и теперь лежала, закинув руки за голову, с безмятежной улыбкой на губах. Возможно, в последнее время только во сне она находила утешение, подумал Леонардо и внезапно осознал, как сильно соскучился по этой мягкой улыбке.

Он наклонился и слегка потряс ее за плечо.

— Эльвира, — тихо позвал он.

Она пробормотала сквозь сон что-то невразумительное, повернулась на бок, и ее платье плотно обтянуло бедра.

Леонардо судорожно сглотнул.

Казалось бы, с таким огромным животом женщина должна казаться уродливой, неуклюжей, но Эльвира была прекрасна. Разрываясь между искушением и доводами разума, Леонардо снова легонько потряс ее плечо. Она продолжала спать.

Желание, острое как стрела, пронзило его, поразив Леонардо своей неуместностью. В этот момент, к счастью, веки Эльвиры приоткрылись. Он невольно вздрогнул и убрал руку.

На гране сна и бодрствования Эльвире показалось совершенно естественным, что его лицо так близко склонилось над ней, и на какой-то миг она решила, что Леонардо поцелует ее. Мечта всей жизни становилась реальностью, и в бессознательном призыве она протянула к нему руки.

— Леонардо, — сонно прошептала она.

Он тряхнул головой, убеждая себя, что всколыхнувшееся в нем чувство было только желанием защитить ее, и не более того. Вероятно, природа делает беременную женщину необыкновенно прекрасной, чтобы мужчины жаждали защитить ее.

— Тебе пора ложиться в постель, — строго произнес Леонардо, но по телу его снова пробежала болезненная дрожь. — Тебе нужно отдохнуть. Если хочешь, я отнесу тебя.

— О Боже, нет! Я пойду сама, — возразила Эльвира, окончательно проснувшись. — Я слишком тяжелая.

— Давай проверим?

Он помог ей подняться и обхватил за талию, поддерживая точно так же, как когда-то поддерживал Мелани. Однако его жена была высокой, почти одного роста с ним, тогда как Эльвира едва доставала ему до плеча и казалась маленькой и хрупкой. Он знал, что это впечатление обманчиво, потому что не раз видел ее верхом на горячем скакуне и не представлял, что она может быть такой беззащитной.

— Пойдем, — мягко проговорил он. — Обопрись на меня.

Эльвира позволила проводить себя наверх, в спальню, где ее ждала просторная постель с отдернутым покрывалом.

— Раздевайся, — прошептал Леонардо, когда она со вздохом опустилась на матрас.

— Ммм! — Эльвира подложила руки под голову и закрыла глаза.

— Эльвира! — строго позвал он. — Разденься перед сном сама, если не хочешь, чтобы я сделал это за тебя!

Она резко открыла глаза. Это не сон. Леонардо здесь, стоит рядом и грозится раздеть ее!

— Сейчас.

Он не спускал с нее глаз, пока она не расстегнула золотой браслет и не стянула часы с узкого запястья.

— Спокойной ночи, — коротко бросил он.

— Спокойной ночи, Леонардо.

Он оставил дверь приоткрытой, чтобы в комнату проникал свет из коридора. Теперь, если Эльвира проснется и встанет, она не споткнется в темноте.

Леонардо чувствовал себя слишком уставшим, чтобы просматривать газеты или деловые бумаги. Он выпил немного кофе, принял душ и забрался в постель.

Шелковые простыни приятно холодили разгоряченную кожу. Он лежал и думал о женщине, спящей в соседней комнате. От кого она беременна? Как убедить ее вернуться домой? Ведь это, пожалуй, единственный выход в создавшемся положении.

В конце концов, не в силах уснуть, Леонардо решил взяться за бумаги. Он встал, надел джинсы, черную футболку и, прежде чем спуститься вниз, заглянул к Эльвире.

Она спала, свернувшись калачиком, лицом к двери. В неясном свете, падавшем на ее прекрасное лицо, слегка приоткрытые во сне губы, можно было легко забыть, почему она здесь, и представить, что она осталась в его доме по другой причине…

Леонардо стремительно развернулся и сбежал по ступеням вниз.

Он автоматически просмотрел документы, постепенно разбирая кипу бумаг на своем столе, и оставил лишь несколько листков, которые собирался завтра передать своей секретарше. Взглянув на часы, Леонардо зевнул. Не завтра, а уже сегодня. Надо бы поспать хоть немного, решил он, но не встал из-за стола.

Должно быть, он задремал, потому что не слышал, как щелкнул замок и открылась входная дверь. Его разбудило лишь смутное ощущение чьего-то присутствия.