Дыши со мной - Джессика Парк

Плей-листы для тренировок других людей не сильно привлекают меня, но я продолжаю копаться в музыкальном приложении. Похоже, что для многих восьмидесятые годы отличный источник адреналина, но, увы, музыка эпохи кислотного цвета гетр и эластичных махровых повязок мне совершенно не нравится.

Наконец останавливаюсь на более-менее сносном сборнике «Топ-40» ремиксов, я начинаю разминку. Шея хрустит, когда я склоняюсь над вытянутой ногой. По всей видимости, это очень глупая идея, если тело уже издает странные звуки, а я еще ничего толком не делаю. Я, наверное, упаду в обморок метрах в пяти отсюда. Но продолжаю уговаривать тело пережить несколько упражнений на растяжку. Однако, после нескольких подъемов на пальцах ног, у меня уже болят икры, и я не чувствую уверенности в своих силах.

Моя цель на сегодня – сорок пять минут тренировки. Разве это так уж трудно? Люди постоянно занимаются. Солнце взошло, воздух прохладный и свежий, идеальная погода для бега. Прочно закрепив наушники, смотрю на время. 8.17 утра. В две минуты десятого все будет кончено, и я кое-чего добьюсь.

Всего через шесть минут бега я чувствую себя жалкой. Попытка подстроиться под ритм музыки привела лишь к тому, что у меня огнем обожгло легкие. Абсолютно все мне кажется неудобным. Мешковатые спортивные штаны раздражают бедра, а грудь неприятно трясется, потому что я не подумала сменить нижнее белье.

Определенно стоит заказать спортивный лифчик, если я планирую заниматься.

Я замедляюсь. В музыку теперь не попадаю, зато движения кажутся более естественными. Обещание заниматься сорок пять минут дано, и я собираюсь его выполнить, черт подери. Даже если мой наряд отстой, а музыка не подходит.

На восемнадцатой минуте мне нехорошо. Я дышу с большим трудом.

На девятнадцатой хочется лечь и умереть. В правом боку постоянно колет.

Двадцать минут. Я останавливаюсь и наклоняюсь, уперев ладони в колени. Дыхание довольно быстро выравнивается, и боль исчезает. Выпрямляюсь, кладу руки на пояс и оцениваю маршрут пробежки. Поросшая травой тропинка приведет меня к озеру. Хорошее место назначения? Возможно. Но я чувствую себя очень неуверенно. И тогда понимаю, что останавливает меня не отсутствие уверенности. Все дело в душевной тоске. Гребаная душевная тоска. Нелепая, но отчетливая. Сегодня, без Криса, будет очень одиноко на том каменистом побережье.

Двадцать первая минута. Решаю изменить маршрут. Если я не собираюсь бегать, так хоть прогуляюсь.

Поэтому следующие восемь минут я твердо шагаю, мысленно прокладывая круговой маршрут обратно в общежитие. Дышать тяжело, хочется отвлечься, и я вспоминаю о советах уйти в себя, поразмышлять. Я пытаюсь расслабиться и посмотреть, что получится.

Пока сердце колотится, а ноги подкашиваются, я мысленно пролистываю историю своей жизни. Образы быстро проносятся перед глазами. Я сажусь в школьный автобус, а мама бежит, смеясь и отчаянно размахивая коробкой с моим обедом. Отец готовит меня к вступительным экзаменам, показывая за завтраком карточки с заданиями. Боже, все воспоминания связаны с родителями, а потому каждое сопровождается горем.

Мысли переносятся к Энни, маминой лучшей подруге, которая боролась со страховой компанией, пытавшейся откупиться от меня и Джеймса ничтожной суммой. Я понятия не имею, стал бы даже адвокат так скандалить, как это делала Энни. Она позаботилась о высшем образовании для моего брата, и чтобы все расходы были оплачены. Тогда я сказала ей, что мне плевать на мои деньги. Но Энни считала, что мы оба пережили более чем достаточно.