Дыши со мной - Джессика Парк

– В чем дело? – тихо спрашивает он. Его голос спокойный и терпеливый.

– Я пыталась бегать, но у меня музыка отстой, и ничего толком не вышло. Каждая песня казалась глупой и неправильной. Я чувствовала себя глупо и неправильно. А моя тетя просто ужасна. И… – Я смотрю прямо в эти пьянящие зеленые глаза. – Почему я не могу забыть прошлое? Родители погибли четыре года назад, не месяц, но это до сих пор преследует меня. Я не могу это прекратить. Не могу быть счастлива. Обычно я не такая. Раньше я была жизнерадостной и веселой. Была собой. У тебя умерла мама, ты знаешь, каково это, но продолжаешь жить. Я тоже хочу жить. Как ты это делаешь? И… и… и мой плей-лист отстой.

Он жестом приглашает меня в комнату.

– Сядь. – Крис указывает на кровать, и я сажусь. Несмотря на тесноту его комнаты, он грациозно поднимается из-за стола и поворачивает стул так, чтобы сесть ко мне лицом. – Дай свой телефон.

– Что?

– Дай мне свой телефон. Посмотрим на твой плохой плей-лист.

– Ох. Ладно. – Я выполняю его просьбу. Наши руки соприкасаются. Некоторые люди описывают подобное как разряд электричества. Искры. Но прикосновения с Крисом другие. Думаю, это больше похоже на воду. Когда вы входите в океан и вас накрывает небольшая волна, взметая песок вокруг тела и пробуждая к жизни каждую клеточку.

«Как в замедленной съемке, – возникает внезапная мысль, – он может замедлять время». Я так сосредоточена на Крисе, который копается в телефоне, что остальная часть комнаты словно обволакивается дымкой. У него красивые руки. Сильные, ловкие, требовательные.

Внезапно я замечаю, что он, оказывается, разговаривает:

– …невозможно бегать под такое дерьмо. Нужен совершенно другой ритм.

– Тяжелый металл? Ретро? Инструментальная? – с улыбкой предполагаю я.

– Очень смешно. Уверен, ты пытаешься бежать под ритм песен.

– Ну да.

– Ты соревнуешься с музыкой. Не нужно. У музыки своя скорость, а ты держи свою. Будь главной. Найди в ней поддержку.

– Поддержку?

– Дай мне пару минут. Я покажу. – Крис копается в бумагах на столе, находит наконец наушники и надевает их. Он внимательно листает что-то на экране, лишь изредка бросая мимолетный взгляд в маленькое полуподвальное окошко у меня за спиной.

Я облокачиваюсь на руки и жду. За исключением приглушенных звуков из наушников Криса, больше ничего не слышно. Он задумчиво покачивается на стуле, и мне нравится наблюдать за ним, когда он так увлечен музыкой. Это позволяет изучить его поближе. Я стараюсь не ерзать. Он несколько дней не брился, и ему очень идет. На мой вкус. Ему приходится постоянно откидывать с лица волосы, а потому, наверное, стрижки тоже давно не было, но мне нравится его небрежный образ. И то, как пряди касаются задней части шеи… Боже, меня буквально опьяняет вид загорелой кожи между волосами и краем футболки. Каково это, прижаться туда губами, медленно целовать его плечи, касаться кожи языком…

Я сумасшедшая. Хорошо, хоть слюни не пускаю. И не стону.

– Музыка должна быть фоном, настроением. Когда тебе станет комфортно, тогда можно двигаться, бежать. Тебе нужны песни со смыслом, настроением и душой. Не это попсовое дерьмо.

Я трясу головой, возвращаясь в реальность.

– Я не знаю. Мне не нравятся песни с глубоким смыслом.

Крис опускается передо мной на колени и протягивает один наушник. Я помогаю вставить его в ухо, а Крис откидывает мои волосы назад и не спешит убрать руку. Он поворачивает мое лицо, заставляя смотреть прямо в глаза.

– Нужна музыка, которая заставит чувствовать. Какая-то делает тебя сильной, какая-то слабой. Одна вызывает решительность, а другая разрывает на части. Но тебе нужно все сразу.

Начинает играть музыка. Медленная. Мягкая и ритмичная, многослойная. «Run through pain»^[4].

Я снова трясу головой и смотрю мимо него.

– Нет. – Вместо этого мне хочется сосредоточиться на загаре у него на затылке.

Крис кивает.

– Да. Прочувствуй все эмоции, пропусти через себя.

– Нет, – еще более категорично отвечаю я. – Слишком часто я это делала.

– Я так не думаю. Скорее ты останавливаешься на какой-то отдельной, а потом отмахиваешься от нее. Хватит бороться.

– Как ты узнал? – Проклятье. Снова чувствую знакомое жжение в глазах. Как легко играть с моими эмоциями, их кидает из крайности в крайность. Похоть, потом гнев, потом боль… она никогда не закончится.

А Крис, кажется, все только усугубляет. Почему я не могу просто держаться от него подальше?

– Все твои действия буквально кричат об этом. Ты цепляешься за прошлое, потому что это все, что у тебя есть.

– Это все, что у меня есть.

– Найди еще.

Я качаю головой. Я не знаю, как это сделать.

– Слушай. – Крис оглядывает комнату, словно пытаясь найти способ убедить меня. Он на минуту задумывается. – Твои родители умерли. Мир развалился на части.

Я киваю.

Он кладет ладонь мне на щеку.

– Тебя словно выбросили за борт.

Я снова киваю.

– И ты пытаешься дышать.

Так и есть. Постоянная борьба, чтобы остаться на плаву. Мне хватает кислорода, только чтобы не пойти ко дну. Но его слишком мало для полноценной жизни.

– Вот и делай это. Дыши. Просто дыши. – Он прибавляет громкость и гладит меня по волосам.

Я хочу сказать ему, что из-за боли последних четырех лет не уверена, что смогу дышать самостоятельно.

– У тебя есть настоящее, – говорит Крис. – Есть будущее. Разберись с прошлым, чтобы не оглядываться назад. Это просто боль.

Я тяжело вздыхаю и снова поднимаю на него взгляд.

– Просто боль, – повторяю я.

– Да. – Он снова отводит мои волосы назад, и у меня перехватывает дыхание, тело обдает жаром. Его прикосновения ни с чем не сравнимы. В голове все путается от смеси внутренней тоски и острого ощущения нашей близости. – Да, Блайт.

– Просто дышать? – Я борюсь со смехом.

– Ну, почти.

– Именно так ты и делал?

– Да. Я сам вытащил себя из ада. Справился и двинулся дальше. Ты тоже на это способна.

У меня не было сил остановиться. Я хватаю Криса за футболку и тянусь к нему, застыв в миллиметре от его губ. Я хочу ощутить его рот, попробовать на вкус, дышать одним воздухом с ним. Чувствую, как он напрягается, но не отстраняется.

Мы оба не двигаемся.

Я уверена, что в комнате жарко.