Витамины любви, или Любовь не для слабонервных - Анна Макстед

— А, ну да.

— Права ли я буду, если скажу, что вы не вполне освоились с представлением об эмоциональной открытости?

Я была тут без своего адвоката, и мне всего сказанного было достаточно.

— Я, честно говоря, не понимаю, зачем все это. Если Джейсона не устраивает мое понимание близости, зачем тогда он делал мне предложение? — Я посмотрела на Джейсона и увидела, что он с надеждой смотрит на психотерапевта. — Она не знает! — сказала я ему. — Отвечай сам.

— Я надеялся, что тебе просто надо расслабиться. И еще. Я тебя любил. И все еще люблю. — Последнее слово он пробормотал себе под нос.

— Джейсон, — сказала я. — Все это очень мило, но почему тебя именно сейчас волнует, что я думаю? Ты ведь вроде ушел?

Джейсон, сидевший в кресле-качалке, наклонился вперед:

— Ханна, я привел тебя сюда, потому что меня смутило то, что ты сказала в Полейте. Я тебя все еще люблю. До сих пор. И все же, если ты не хочешь того же, чего и я, тогда, как бы я тебя ни любил, я не могу тратить свою жизнь на тебя. Я очень увлекся Люси, и… у нас общие стремления. Я мог бы быть очень счастлив с ней. Но, Ханна, ты — любовь всей моей жизни. То, что ты сказала в Полейте, дало мне надежду на то, что еще не все потеряно. Но на этот раз, если мы хотим быть вместе, надо все сделать, как положено. Не просто вдруг возобновить отношения. А рассмотреть все стороны проблемы. Что-то изменить.

Я сдерживалась изо всех сил. Происходящее, сильно смахивало на дурацкое ток-шоу. Все-таки он нытик.

Психотерапевт улыбнулась Джейсону. Ясно, ей нравится, когда люди выворачиваются перед ней наизнанку. Я тоже ему улыбнулась, хотя более натянуто, чем она. Поймите меня правильно. Было приятно узнать, что он еще любит меня. Я испытывала к нему те же чувства. Но если тебе говорят, что ты чья- то любовь до гроба, то это уже давление на психику. Психотерапевт почувствовала, что у нее появился шанс.

— Ханна, вы согласны, что не слишком эмоционально открыты?

Я посмотрела прямо на нее и заговорила медленно, подчеркивая ключевые слова, чтобы до нее дошло:

— У меня работа такая — я не с эмоциями имею дело, а с фактами. Я не привыкла иметь дело с выяснением причин. В моей работе не имеет значения причина поступка. По сути дела, для успеха моей работы важно, чтобы я была эмоционально закрыта. А не эмоционально открыта, — добавила я с нажимом. У нее рот приоткрылся.

Я собиралась добавить: «Для меня факты — источник существования», но тут взглянула на Джейсона: он закатил глаза и одними губами беззвучно произносил эту же фразу. Я поняла, что с нее надо было начинать. Так что я ограничилась словами:

— Ну да. Согласна с вашей последней фразой.

Психотерапевт облизнула нижнюю губу:

— Видите ли, Ханна, в некотором смысле психотерапевт — вроде детектива. Ищет мотивы поступков человека и вынуждает его раскрыть свой внутренний мир.

Если это была попытка заставить меня ощутить нашу с ней внутреннюю связь, она провалилась. Я ничего ей не ответила, только выковыряла что-то липкое из-под ногтя. Тогда она быстро добавила:

— Ханна, можете ли вы вспомнить время своей жизни, когда вам была присуща большая эмоциональная открытость, чем сейчас?

— К чему этот вопрос? — спросила я, пощелкав языком.

Она притворилась, что ищет что-то перед собой на столе, но я заметила, как ее взгляд метнулся к запястью — посмотреть на часы.

— Я подумала, что, возможно, в вашей жизни было какое-то событие, которое могло привести вас к убеждению…

— Какому убеждению?

— Убеждению, что эмоциональная открытость опасна.

— В моей работе она опасна. Даже очень. Я хочу сказать, если работаешь под прикрытием и…

— Она говорит не о твоей дурацкой работе! — завопил Джейсон.

Психотерапевт приняла смущенный вид:

— Ханна, Джейсон, боюсь, наше время истекло. Может, кто-то из вас хочет что-нибудь добавить?

— Да, — сказал Джейсон, — я хочу добавить. Я знаю, у меня есть недостатки, но у нее их больше, и теперь, когда она сказала, что хочет еще раз попробовать, я растерялся. Хотя мне очень неудобно перед Люси, но я хочу дать Ханне еще один шанс, однако, чтобы у нас все получилось, она должна немножко научиться отдавать, адаптироваться…

Психотерапевт заерзала в кресле:

— Джейсон, извини. Мы должны заканчивать через секунду. Меня ждет следующий пациент.

— Ладно, но я просто хочу, чтобы она знала: если бы она призналась, почему она такая, все бы изменилось. Я хочу сказать, она даже не сказала вам… — Он свирепо смотрел на меня.

Психотерапевт поднялась с места:

— Боюсь, нам пора заканчивать. — Сделала паузу. — Не сказала чего?

Я нахмурилась, глядя на Джейсона. Потом поняла:

— Ах, вот в чем дело. Он имеет в виду, что я уже была замужем… В двадцать лет. В течение пяти месяцев. Я бестолковая старая разведенка, обремененная тоской и сожалением. Это к делу относится?