Розовые очки - Наталия Доманчук

Пока Катя утопала в ненависти к своей непутевой жизни, ее мясокомбинат и 32 филиала под руководством Игоря Андреевича и финансового директора Стаса медленно, но, верно, шли на дно. И достигли его как раз в тот момент, когда Марк предложил свою помощь.

К тому времени Кате стало жалко свое детище. Нет, она не собиралась возвращаться и снова руководить этим бизнесом, но наблюдать, как твой двадцатилетний труд катится в пропасть, было неприятно.

«Хуже уж точно не будет!» — приняла решение Катя и доверилась Марку.

За день до отъезда в Италию к ней домой пришел Сергей Иванович, помощник Марка, с нотариусом.

Она подписала бумагу, в которой отдала все полномочия этому мужчине: весь ее бизнес переходил под его руководство, а вся старая власть отправлялась на заслуженный отдых.

Через пару часов в ее квартиру ворвались мать с дядей.

— Что ты себе позволяешь? — верещала Светлана Николаевна и ее белые кудри пружинками подскакивали вверх.

Светлана Николаевна в свои семьдесят восемь лет выглядела на свой возраст: бледное старческое лицо, такие же круглые коровьи глазки, как у брата, тонкие, вечно поджатые, будто недовольные губы и фигура балерины. У Кати не было ничего общего с этой женщиной, она была точной копией своего статного отца — Дмитрия Эдуардовича.

Оба родителя были строги с девушкой, но отца Катя любила сильнее. Поначалу не понимала почему: тот также был строг с ней, как и мать, вечно упрекал и воспитывал железную леди.

Но потом Катя поняла: отец, хоть и был требователен, но в жизни всего добился сам, и Катя уважала его как личность. Он тридцать лет руководил крупным государственным мясокомбинатом, и именно отец помог Кате встать на ноги и научил вести бизнес.

Мать же всегда была при нем, ни дня не работала, только давала указания и направляла.

И после того, как Сергей Иванович приступил к своим обязанностям, мама с дядей решили напомнить Кате, чем она им обязана:

— Как ты смеешь разбазаривать наш бизнес? Что это за мужик в приемной? Где ты его взяла? У тебя совсем уже крыша поехала? Я сегодня же вызову скорую и отправлю тебя в психушку.

— Катя! Ну нельзя так! — дядя Игорь был чуть мягче своей сестры. — Я не против отдать бразды правления, но проверенному лицу, а не какому-то проходимцу.

Катя не хотела дискуссий, поэтому открыла дверь и попросила родственников покинуть ее дом. Мать продолжала верещать, дядя Игорь что-то бубнил под нос, и тогда Катя обулась, взяла ключи и вышла из своей квартиры.

Вернулась она только вечером, когда родственников и след простыл, а утром девушка уже была в солнечной Италии.

«У меня все ок. А вот твой мясокомбинат практически банкрот», — получила Катя письмо от Марка и ответила:

«Плевать!»

Марк расстроился, он сидел, думал, как спасти ее детище, а ей плевать?

На это наверняка были причины!

Он набрал своего помощника, которому Катя отдала бразды правления:

— Сергей, выясни, почему хозяйке мясокомбината плевать на свое производство. Слышишь? Срочно! — рявкнул в трубку, а сам задумался: это был большой и очень прибыльный бизнес.

Катя трудилась над своим детищем с самого его открытия, и вдруг он стал ей ненужным? Почему? Ну, потеряла она мужа… но жить же как-то дальше надо? На что? Запасы быстро кончаются, да их осталось совсем немного. Если, конечно, она не вывела на левые счета за границу…

Сергей позвонил через час:

— Марк Борисович, докладываю: муж ее, тот, что погиб, имел вторую семью: жену и двух дочек. Екатерина Дмитриевна как узнала об этом, так с ума и сошла — ничего не хочет и ничего ей не надо. Эта новость облетела весь офис пару дней назад. Так главбух объяснила. А она самая главная по сплетням.

Эту новость растрезвонил Стас, финансовый директор и друг Олега, который благодаря Кате отправился на заслуженный отдых.

Но до этого он ей позвонил и спросил:

— Ты это серьезно?

— О чем? — не поняла Катя.

— О моем увольнении!

— Да. Решила поменять руководство.

— Не боишься? — зло спросил Стас.

— Чего? Что мясокомбинат без тебя развалится? Нет. Как я поняла, ты давно уже стоишь на его обломках.

— Не боишься, что про Веру все узнают?

Такого поворота Катя не ожидала. Стас ее шантажирует? Ну, это просто смешно!

— Пусть о ней хоть весь мир узнает, мне все равно. Пока, Стасик, не звони мне больше!

О второй семье Олега стало известно на следующий день. Многие жалели Катю, но большинство злорадствовали.

Сергей Иванович продолжал распространять сплетни:

— И с тех пор, как Екатерина Дмитриевна узнала про вторую семью ее мужа, она на работе не появлялась. С дядей даже говорить не хочет, тот твердит, что она с ума сошла: ни с кем не разговаривает, маму оскорбляет, всю квартиру разбила, автомобиль у них был крутой — тоже битой прошлась. Короче, крыша у нее конкретно поехала.

Марку хотелось рыкнуть на Сергея, чтобы попридержал язык, но он только спросил:

— Поднять производительность сможешь?

— Обижаете, Марк Борисович. Только финансовая помощь нужна будет…

— Об этом не беспокойся.

«Дай номер своего телефона. Нужно поговорить», — Марк отправил Кате новый e-mail и уставился на экран.

«Я не люблю болтать по телефону. Мне легче писать».

«Я хотел попросить у тебя прощение за нашу первую встречу. Я вел себя, как мудак. Простишь?»

И через минуту получил от нее ответ: «Проехали!»

Долго думал, что написать, и напечатал: «Эти Е-мейлы — прошлый век, это знаю даже я. А я — древний. Давай общаться через WhatsApp?»

Катя улыбнулась. Марк действительно поднимал ей настроение. И вроде не написал ничего веселого, а ей сейчас хотелось петь и плясать.

«И твои ищейки найдут меня по номеру телефона за пару часов?»

Марк не знал, что ответить. На самом деле за ней не обязательно было вести слежку, и зачем он это делал и хотел знать каждый ее шаг, он даже себе объяснить не мог. Хотя нет, себе он говорил, что все привык держать под контролем.

Марк перечитал сообщение и улыбнулся. Они перешли на «ты». Вернее, она перешла.

«Обещаю, что этого не будет!»

И через пару минут он получил заветные цифры, а еще через минуту Марк написал Кате в WhatsApp первое сообщение: «Я тут».

Катя ответила: «Привет. Не думай только, что я скрываюсь или занимаюсь чем-то бесстыжим, нет… просто ненавижу, когда за мной наблюдают».

Марк прочитал и не знал, как отреагировать. Растерялся. А она опять стала писать: «Как будто крысой подопытной чувствую себя… Неприятное ощущение».