Розовые очки - Наталия Доманчук

Утром пришло письмо от Марка: «У Алеши ломка!»

Катя спросила: «От меня? Или от кокса?»

«От вас обоих!» — грубо выругался Марк, когда отправил ей e-mail.

Ответ получил только через пять минут: «Будьте рядом. Надеемся на лучшее…»

Алешу не крутило, нет, но взгляд был пустым. Парень ходил по офису с безучастным видом, пустыми, неживыми глазами, понуро сидел за компьютером и еле передвигал пальцами по клавиатуре.

Марк привык к изменчивому настроению сына: Леша быстро загорался идеями, но также быстро остывал. Он жил в своем мире, как зашоренная лошадь: не замечал, что творится вокруг, не интересовался делами отца.

Кем он только ни мечтал стать в детстве: и летчиком, и ветеринаром, и лесником.

Так же стремительно менялись его увлечения: шахматы, конный спорт, пение и… кокс.

Марк узнал, что сын сидит на кокаине пять лет назад. До этого времени полагал, что сын просто любитель гульнуть и выпить. Леша часто приходил под утро, от него несло алкоголем, но все задачи, которые ставил перед ним отец, выполнял.

Марк сказал получить диплом о высшем образовании — сын положил на стол синюю корочку. Марк попросил проведать бабушку — Леша едет в Питер и неделю сидит возле нелюбимой старушки.

Когда Марк узнал о кокаине, был жуткий скандал. Сын легко поддавался уговорам, а еще — простым, житейским разговорам.

Отец поздно это понял. Лешка был одинок. Все бывшие друзья или обзавелись семьями, или уехали из страны, или погибли. Двое из-за наркотиков, один покончил самоубийством.

С помощью обычной беседы Марк узнал, что, кроме кокса, другие наркотики сын не пробовал. Он поговорил с врачами, положил сына в стационар на реабилитацию и рассчитывал, что из клиники выйдет другой человек, но вышел все тот же флегматичный Лешка, который скучал и на все смотрел равнодушно.

Потом были попытки запереть его дома, не выдавать деньги. Но когда зависимому от наркотиков человеку нужна доза, он найдет средства любым путем: из дома стали пропадать вазы, антиквариат, даже телевизор. Марк еще три раза закрывал сына в клинике. Два года назад увез в Швейцарию на месяц. Сам находился там, разрывался между ним и бизнесом, но через месяц, по возвращении домой, все повторялось. Тогда он решил выделять ему минимум денег, чтобы хватало на самое необходимое.

Да, он сдался. Устал. Не понимал, за что можно зацепиться. А вот сейчас вроде нашел. Поддел как наживку и протянул сыну на крючке. Главное, чтобы Катя теперь не дала задний ход.

Сегодня Владимир принес Марку довольно пухлую папку о Кате: где родилась, кто родители, чем занималась.

Марк листал «личное дело» и поглядывал на друга.

— Нормальная баба, если она захочет, то будет крепко держать за яйца твоего Лешку, — подытожил Володя.

— Ключевое слово, Вов, — «захочет». Какая дура на это пойдет? Ты же сам видишь, бабки у нее есть, девочка из интеллигентной, порядочной семьи.

Владимир встал со стула и направился к выходу. Открыв дверь, он сказал другу:

— Почему-то мне кажется, что ты ее уговоришь.

И вышел. А Марк продолжил листать документы с ее фотографиями, наградами, дипломами и вслух сказал: «В связях, порочащих себя, замечена не была».

Деньги Кате были не нужны. Это уже было ясно, как белый день. Скорей всего, она просто надеялась, что за эти полгода Лешка перегорит и оставит ее в покое. Или загуляет с другими женщинами.

А если не перегорит? Если другие бабы его больше никогда не заинтересуют? Если не выдержит сын ее обман, сломается?

Марк видел, как Лешке сейчас плохо. Невыносимо херово.

Он пригласил отпрыска к себе в кабинет:

— Леш, тебе надо на время чем-то занять свою голову. Тебе не интересно, чем я занимаюсь?

— Если честно, то не очень… — промямлил сын и присел в кресло.

Марк сделал глубокий вдох. Он не понимал, как можно быть таким равнодушным к жизни. Чтобы ни происходило в его, там всегда был вулкан: он шипел, горел, его энергетическая лава растекалась и не давала спокойно спать. Марку хотелось многого добиться, познавать, открывать новые грани, бросать себе вызов и достигать поставленных целей. А Лешке ничего не надо было, и отец не понимал, как можно так жить?