Хозяйка кофейни - Никола Марш

Кэмрин в замешательстве смотрела на кнопки роскошного лифта. Какая-то ошибка, думала она, размышляя, не расспросить ли лифтера о Блейне.

Из надписей над кнопками следовало, что квартира 8801 занимает весь восемьдесят восьмой этаж шикарной «Башни Эврика». Только одна квартира на этаже? В этом доме с девяносто двумя этажами восемьдесят восьмой этаж был последним, куда можно подняться на лифте. Что же получается? Блейн живет в… пентхаусе?..

В пентхаусе, который занимает целый этаж?!

Она нажала кнопку 8801 и прислонилась к позолоченной панели, глядя на свое удивленное лицо, отраженное во всех зеркалах.

То ли Блейн невероятным образом разбогател, занимаясь строительством, то ли кто-то из знакомых попросил его пожить в квартире во время своего отсутствия. В обоих случаях он вращается в более высоких кругах, чем она.

Кэмрин помнила шум в прессе, которым сопровождалось строительство «Башни Эврика». В то время много писали о том, что это высочайшее здание в мире, что пентхаус в нем стоит примерно семь миллионов долларов. Сумма тогда вызвала у нее головокружение, а сейчас голова кружилась от девятисекундного подъема на восемьдесят восьмой этаж.

Двери бесшумно открылись, и Кэмрин, толкая небольшой чемодан на колесах, вышла из лифта. У нее сразу перехватило дыхание от вида золотистых ковров с рельефными завитками, филигранных напольных светильников и неправдоподобно изящных карнизов.

Все это ошеломляюще, сногсшибательно, великолепно, а ведь это просто холл, а не квартира.

Нажав кнопку звонка, Кэмрин руками разглаживала юбку, чтобы хоть как-то унять нервозность. Но ее состояние не было связано с этим роскошным местом. Ее нервы были на пределе из-за человека, который сейчас откроет дверь. Из-за человека, о котором она постоянно думала последнее время. Из-за человека, у которого есть все возможности отвлечь ее внимание от главной цели ее жизни: сделать «Убежище» лучшей кофейней в Мельбурне.

А она не любит отвлекаться. Не может себе этого позволить.

Ее успех, деловой успех — единственное, что спасает ее от одиночества, не позволяет думать все время о потере мужа, о ребенке, которого не будет, о родителях, которые предали ее любовь и доверие…

Дверь широко распахнулась.

— Привет, Кэм. Входи.

Легко сказать! А как девушке сделать шаг, если у нее окаменели колени в тот момент, когда она увидела своего мужа в брюках песочного цвета, белой рубашке и босиком. Он казался отрешенным, спокойным, неторопливым, слегка небрежным и очень сексуальным одновременно.

Неимоверным усилием заставив свои ноги слушаться — сгибаться, разгибаться, двигаться, — она прошла мимо него, вдыхая на ходу его свежий запах после душа, что тоже не помогало двигаться свободно.

— Приятное место. Немножко тесновато, да?

Он широко улыбнулся, взял ее чемодан и, мягко положив руку ей на спину, повел в огромную гостиную. Его рука на спине мешала Кэмрин прийти в себя и успокоиться.

— Мне нравится моя квартира.

— Она твоя? — Она подошла к окну от пола до потолка и замерла, завороженная сказочным видом вечернего Мельбурна далеко внизу.

— Да, я купил эту квартиру, когда дом только начал строиться.

Нечеловеческим усилием она заставила себя не задать вопрос, который крутился в голове: как он мог позволить себе такое?

Вместо этого она начала углубленно разглядывать город внизу, находя знакомые места: горы Данденонг, залив Порт-Филлип, многочисленные сады, сверкающую поверхность озера Альберт-Парка.

А она-то считала, что из ее квартиры в Докланде чудесный вид!

— Тебе интересно?

— Что? — притворно безразлично откликнулась Кэмрин.

— Про это место? — Жестом Блейн пригласил ее сесть на диван в английском стиле XVIII века и широко улыбнулся.

— Я немного заинтригована, — призналась она, устроившись с ногами на диване, довольная тем, что на ней не мини-юбка, как обычно.

— Мной или квартирой? — Блейн уселся рядом.

— И квартирой, и тобой, — возбужденная его близостью, проговорила она.