Земные радости - Филиппа Грегори

Сесил затих и повернулся к дому.

— Со своими фаворитами, — пробормотал он. — Особенно если они шотландцы. Особенно если они красивые молодые мужчины.

Хозяин и садовник шагали рядом; граф тяжело опирался на плечо Традесканта.

— Вам больно? — спросил Джон.

— Мне все время больно, — отозвался Сесил. — По возможности я стараюсь не вспоминать об этом.

Садовник ощутил, как его собственные колени подогнулись от сочувствия к боли, которая терзала искалеченные кости его господина.

— Неправильно это, — заявил он грубовато. — Что в придачу ко всем вашим хлопотам, усилиям и беспокойствам вам приходится терпеть боль.

— Я не ищу справедливости, — заметил главный законодатель Англии. — Не в этом мире.

Традескант кивнул и спрятал свое сострадание глубоко внутри.

— Когда состоится переезд?

— Сначала я подготовлю для нас Хэтфилд. Ты ведь не бросишь меня, Джон? Ты ведь бросишь ради меня и лабиринт, и фонтаны, и весь этот великолепный сад?

— Ваша светлость… конечно же…

Граф сразу расслышал в голосе слуги неуверенность.

— Король оставит тебя здесь. Если я попрошу его, ты продолжишь заниматься садом, — произнес Сесил с легкой прохладцей. — Если ты откажешься переселяться со мной в Хэтфилд.

Джон повернул голову и взглянул в несчастное лицо хозяина.

— Конечно же я поеду с вами, — заверил он мягко. — Куда бы вас ни отправили. Да я готов разбить для вас сад даже в Шотландии. Да что в Шотландии, даже в Виргинии![6]Я ваш слуга. Независимо от того, в фаворе вы или переживаете трудные времена, я целиком ваш.

Остановившись, граф взял Джона за плечи и буркнул:

— Знаю, знаю. Прости мне дурное настроение. Я безумно расстроен из-за потери дома.

— И сада.

— Мм…

— Я отдал жизнь этому саду, — продолжал Джон задумчиво. — Научился здесь своему делу. Здесь нет ни одного незнакомого уголка. Нет ни одного сезонного изменения, которое я не мог бы предсказать. А иногда, особенно ранней весной, вот как сейчас, мне кажется, что сад идеален. Что мы сделали его безупречным.

— Эдем. Эдем перед грехопадением, — изрек граф. — Ведь именно этим и занимаются садовники — стараются снова и снова создать рай.

— И садовники, и графы, и короли, — мудро заметил Джон. — Все мы мечтаем о рае на земле. Но у садовников каждую весну есть возможность начать все сначала.

— Вот и попытаешься в Хэтфилде, — заключил граф. — Станешь главным садовником, сад будет целиком и полностью твоим. Тебе не придется идти по чьим-то стопам. В Хэтфилде будешь выращивать свой сад, а не просто поддерживать и исправлять то, что сделано до тебя другими, как здесь. Будешь руководить посадками и сам покупать растения. Я стану платить тебе больше, выделю отдельный дом. Тебе не нужно будет жить с другими слугами.

Сесил посмотрел на своего садовника и добавил:

— Ты сможешь жениться и делать маленьких деток для Эдема.

Джон кивнул.

— Согласен.

— Ты ведь помолвлен?

— Уже шесть лет, однако мой отец на смертном одре заставил меня поклясться, что я не вступлю в брак, пока у меня не будет возможности содержать семью. Но с домом в Хэтфилде я смогу обзавестись супругой.

Граф коротко рассмеялся и хлопнул садовника по спине.

— Великие милости льются от великих людей, как вода в моих фонтанах, — сказал он. — Король Яков решил сделать Теобальдс королевским дворцом, что позволило Традесканту жениться. Играй свадьбу, Традескант! Я буду платить тебе сорок фунтов в месяц. — Сесил помедлил. — Но видишь ли, невесту надо выбирать по любви.

Сэр Роберт сдерживал свое безысходное горе от потери обожаемой супруги, которая любила его, несмотря на горбатую спину, — любила его самого. Он дал ей двух здоровых детей и одного такого же, как и он, горбатого. Рождение этого ребенка убило ее. Вместе они были всего восемь лет.

— Найти подругу, которую можно любить, — это дорогого стоит, Джон. Ты не джентри[7]и не дворянин, тебе не нужно жениться по династическим соображениям, не нужно заботиться о богатстве. Ты можешь действовать по велению сердца.

Садовник замялся. Разговор со служанкой во время первого обеда короля Якова постоянно терзал его мысли.

— Я не джентри, милорд, но сердце не приведет меня к девушке без приданого. После отца остался долг одному человеку. Так вот, я погасил этот долг помолвкой с его дочерью, порядочной девушкой с хорошим приданым. Все это время я ждал, когда начну зарабатывать достаточно, накоплю денег и мы сможем пожениться, продержаться трудные годы и купить дом с маленьким садом, за которым супруга будет ухаживать. У меня есть планы на будущее. Нет, я не собираюсь покидать службу, но планы встать на ступеньку повыше есть.

Граф кивнул.

— Покупай землю, — предложил он.

— Чтобы возделывать ее?

— Чтобы продавать.

Джон моргнул — совет Сесила был необычным. Большинство людей подумывали о покупке земли исключительно для своего пользования. Не было ничего более надежного, чем мелкое землевладение.

Сэр Роберт покачал головой.

— Если хочешь заработать, мой Джон, нужно соображать быстро, молниеносно. Видишь шанс — сразу хватай его; используй возможность раньше, чем остальные ее разглядят. А когда другие поймут, что к чему, ты продашь им эту возможность; они будут радостно верещать по поводу удачного приобретения, а ты уже соберешь сливки с прибыли. И двигайся быстро. Как только увидишь лазейку, как только откроется вакансия или подвернется случай, как только умрет хозяин, бери то, что принадлежит тебе по праву, и вперед! — Сесил поднял глаза на нахмурившегося Джона. — Практика. Не принципы. Когда скончался Уолсингем,[8]кто был самым подходящим кандидатом на его место? Кто собаку съел на всей его переписке, кто знал почти столько же, сколько сам Уолсингем?

— Вы, милорд, — заикаясь, пробормотал Традескант.

— А у кого на руках оказались бумаги Уолсингема, содержавшие всю необходимую информацию для кандидата в госсекретари?

Джон пожал плечами.

— Это неизвестно, милорд. Документы похитили, а вора так и не нашли.