Земные радости - Филиппа Грегори

Мир, ради которого трудился сэр Роберт, наступил не сразу. Год спустя, в середине осени, Джон увидел, как кто-то из домашних слуг спускается к нему в регулярный сад по мокрым ступеням террасы. Сесил наконец согласился убрать гравий в саду и заменить его растениями. Джон как раз высаживал крепкую сантолину кипарисовидную, полагая, что зимой, после того как растение побьет морозом, листья станут напоминать белые перья и приобретут необыкновенную красоту. Садовник надеялся убедить хозяина в том, что сад чудесен благодаря разнообразию растений, а не только безукоризненным совершенным формам, выложенным из камня.

— Вас хочет видеть граф. — Слуга с особым удовольствием подчеркнул новый титул Сесила. — Граф находится в своих покоях.

Джон выпрямился, почуяв неприятности.

— Я должен помыться и переодеться, — сообщил он, показав грязными руками на грубые штаны.

— Граф велел: немедленно.

Традескант рванул к дому, вбежал в боковую дверь с Королевского двора, пересек большой холл, теплый и молчаливый после шума дневного обеда, обогнул трон лорда и открыл маленькую дверь в личные апартаменты хозяина.

Во внешней комнате пара пажей и слуг наводили порядок, а несколько придворных из свиты лорда играли в карты за маленьким столиком. Джон проскочил мимо них и постучал в дверь. Звук ирландской лиры, наигрывавшей печальную мелодию, оборвался.

— Входите! — раздался голос.

Джон чуть-чуть приоткрыл дверь и протиснулся внутрь. Его светлость был против обыкновения один. Он сидел за рабочим столом с арфой на колене. Джон тут же ощутил беспокойство.

— Я пришел по вашему приказанию, но я грязный, — начал он с порога.

Садовник ждал, что сэр Роберт посмотрит на него, но голова хозяина была опущена, он глядел на арфу. Джон не видел лица Сесила и не мог прочитать его выражение.

— Слуга заявил, что это срочно…

Фигура за столом хранила неподвижность. Царило молчание.

— Ради бога, милорд, скажите, что вы здоровы и что с вами все в порядке! — воскликнул Джон.

Тут Сесил поднял голову; лицо его, обычно несущее глубокие следы боли, было освещено озорством. Глаза сияли, рот под аккуратными усами улыбался.

— Предлагаю тебе одно дело, Джон. Если ты не против.

Традескант испытал глубокое облегчение, увидев своего господина счастливым, и согласился сразу, не раздумывая.

— Конечно!

— Тогда садись.

Садовник пододвинул к столу темного дерева маленький стул; головы двух мужчин сблизились. Роберт Сесил говорил так тихо, что если бы кто-то находился поблизости, то ничего бы не услышал.

— У меня есть письмо, которое необходимо доставить лорду Монтиглу, — прошептал Сесил. — Доставить именно ему, и никому другому.

Джон кивнул и отклонился назад.

— Я готов это сделать.

— Тут задача не для простого мальчишки-посыльного, — продолжал сэр Роберт. — Содержания письма достаточно, чтобы отправить на виселицу Монтигла, а заодно и курьера. Нужно передать письмо в строгой секретности, без свидетелей. Твоя собственная жизнь будет зависеть от того, сможешь ли ты добраться до Монтигла и остаться незамеченным. Ты сделаешь это для меня?

Глаза Джона широко распахнулись. Наступило короткое молчание.

— Конечно, милорд. Я ваш человек, — наконец ответил Традескант.